Позывные «Соты». С Красной Строки. Книга II

А Оля босиком не ходит, потому, что ей мамины старые ботинки подошли, и у меня резиновые сапоги были. Я их берег, чтобы ляле достались. Так Алка сказала. Она свои синие тапки берегла для Оли, а я свои сапоги – для ляли.

– Баб, а ляля уже проснулась?

– Проснулась, – ответила бабушка, – ой ти моя холесая, – наклонилась она к ляле.

– Вань, а лялю нашу Ксюша зовут, – появилась в комнате Алка.

– Я сейчас буду с Ксюшей играть! – сказал я и побежал развязывать рюкзак.

– Подожди, Солнышко (это Алка меня так называла, когда была в хорошем настроении), ей еще рано такие игрушки.

– Как рано! – оторопел я.

– А так. Смотри, у нее ручки, ножки запеленутые, как она игрушки твои взять сможет?

– А мы распеленаем, а?

– Это не поможет, – засмеялась бабушка (люблю, когда бабушка смеется), – махонькая она еще, подрастет маленько, вот наиграетесь, надоест еще.

Ну вот, опять ждать! И я ждал. А чтобы было нескучно, я завел себе свою лялю. Выбрал у мамы на столе самую красивую куклу.

Звали ее Мальвина. Попросил у мамы пеленку и стал заворачивать, как мама пеленала Ксюшу. Я быстро выучился пеленать! А Алка, так и не научилась. Ее как-то мама дома оставила с Ксюшей и со мной, а сама с бабушкой и Олей поехала козу покупать, потому, что выплатили Ксюшины денежки. Алка никак не понимает, как надо пеленку у ножек подпихивать. Я ей по всякому объяснял, так и не поняла. Короче в этот день нам с Ксюшей весело было. Алка запеленает, как может, отвернется, а как поворачивается, Ксюша уже во всю ногами дрыгает и пузыри пускает. Я думал Алка, как всегда, сердиться будет, а она сама смеялась…

Но это только один раз было… А так… я уже отчаялся.

– Мам, я не такую лялю хотел! – однажды не выдержал я.

– А какую? – спросила мама.

– Я с ней играть хотел. А эта все спит да пищит!

– Маленькие, Ванек, все такие.

– И я такой был?

– И ты такой был.

– И Алка с Олей?

– Конечно!

Ну, Олю маленькой я еще мог представить, а вот Алку…

– А кто же тогда мне стирал, если Алка маленькая была?

– А тебя тогда еще не было.

– Как это не было?!

– Да так, не было. Когда Аллочка была как сейчас Ксюша, тогда еще и Олечки не было. Олечка потом через два года появилась.

– А я?

– А ты после Олечки через двенадцать лет.

– А ты?

– Что я?

– Тебя тоже не было?

– И меня не было.

– А потом ты вылезла из своего животика?

– Нет, моей мамой была бабушка. И я родилась из ее животика.