Позывные «Соты». С красной строки. Книга I

Вторая статья дохода – переводы. Переводили все и всё со всякого языка, конечно по подстрочникам.

Плодовита была Фазу Алиева (в последствии классик аварской литературы). Она, приходя на лекции, удобно располагалась в уголке, у стеночки, рядом обычно сидела Ирина Озерова (в последствии признанный мастер поэтического перевода). И в этом творческом тандеме они, кажется, проехали много-много лет, выпуская поэтические шедевры. Стихи о любви у Фазу рождались как-то сами собой, сразу в виде подстрочника на русском языке.

Неизвестно, существовали ли при этом подлинники на аварском. Могло быть наоборот. Стихотворение написанное на русском Ириной, переводилось Фазу на аварский. И поди – разберись, какое было рождено первым. Вот такие фокусы! «У маленькой такой компании был маленький такой секрет».

Дело в том, что стихи «детей разных народов», добротно переведенных русскими поэтами, почему-то охотнее брали в «Работницу», «Огонек», «Крестьянку» и многие другие издания с картинками. Тиражи огромные, гонорары… соответственно тоже.

Читатели: трудящиеся фабрик, заводов, полей, огородов, детских учреждений, ну и ИТР-овцев, с рецептиками, фельетонами, кроссвордами на последней странице.

Бывали смешные ситуации. Вот казах Абдыкалый Молдокматов читает перевод своего стихотворения, подстрочник:

«Эй, бегущая вода, бегущая вода,

Утром и вечером для людей

Сладкая вода…» – повторяет нараспев как акын (еду-вижу) с разной интонацией в который раз эти строчки.

– Ну а дальше-то что, Абдукалый? Как из этого стихотворение сделать?

– А что дальше… Ничего… Все.

Нечего больше прибавить. Ясно же: Утром и вечером для людей. Сладкая вода.

Одеваться, обуваться, краситься… было трудновато. Почти всем. Война кончилась 10 лет назад, но еще трудно жили все. Но потому, что всем было одинаково трудно, это как-то не замечалось. Что сами себе кроили-шили, вязали. Убегающая стрелка на капроновом чулке – вот была проблема. Научились поднимать специальной иголкой – петлей.

Были даже такие мастерские. О колготках тогда еще не было понятия, о косметике (теперешней) тоже. Подкрашивали глазки тоненьким черным карандашиком «Конструктор». Все.

Помню, Юнна создала из пушистого пледа экзотической расцветки красивую кофту и шарф, который она одним концом закидывала за плечо. Мы одобрили. Аж позавидовали. И Юнна все время чистила себя специальной щеточкой, к нему все прилипало. Чтобы быть опрятной. Любила быть опрятной во всем.