Позывные «Соты». С красной строки. Книга I

– Почему я должен писать языком, каким говорят в деревне Малые Мочалки? – возмущался Светлов на встрече с молодыми поэтами в Литинституте в мае 1964 года, смертельно больной. Это он возражал какому-то псевдо-парадному стихоплету. Из Литинститута его «ушли» в 1957 году – не ко двору пришелся. Я его снимал портретно в тот день. Пленка цела – кажется, последние его снимки. Один портрет, увеличенный Женей Синицыным, долго висел у Л. И. Левина.

На бюро секции поэзии, где меня принимали в союз, вошел с опозданием Ярослав Смеляков.

 – Не знаю такого поэта… Не желаю слушать… Принимают тут всяких! В. Туркин его успокоил. Я еще читал, кажется, «Мужчины» и «Траур в ЦДЛ». Смеляков молча поднял руку: я – за.

МУЖЧИНЫ

В такую рань летят одни мужчины

Им так привычны рокоты турбин.

Их поднимают разные причин.

С диванов, раскладушек и перин.

Хрустя ледком, поскрипывая хромом,

Прищурятся – погодка хороша!..

Ревущие поля аэродромов

Окидывают взглядом не спеша.

Здесь все другие краски пересилил,

Заполнил и промоины,

и рвы Защитный цвет – осенний цвет России,

Поблекшей, помороженной травы…

У женщины смятение во взоре,

Ей боязно и так в груди щемит!

За Белым морем Баренцево море

Загадочно и медленно шумит.

– Не улетай!.. – Мужчины к просьбам глухи,

Их стриженые головы в огне,

На лбы накинув кепки и треухи,

Им гнать плоты по Северной Двине.

Выносливы их плечи и покаты,

Ремни скрестились на квадратах спин.

Геологи, пилоты и солдаты —

Великое сословие мужчин.

Их жажда жгла и нарты уносили

По белому полярному кольцу.

Защитный цвет – осенний цвет России —

Терпению и мужеству к лицу.

Не надо огорчаться, домочадцы,

Судьбою неустроенной стращать.

Есть правило мужское – возвращаться

И женское призвание – прощать.

Литинститут. Выпуск 1960г.

В 1960 году группа выпускников Литинститута отчитывалась перед бюро секции поэзии, человек 12.

После моего выступления очень психовал Юван Шесталов: – Он грамотный! Научился! А души нет. Гумилевщина… Мы университетов не кончали, (почти по Чапаеву) – а наш кончил педвуз герценовский в Питере. После всех через сидящих и стоящих протиснулся слепой человек с бархатным треугольником на лице. Его вела женщина, кажется, жена. – Позвольте мне пожать руку единственному настоящему поэту из всех, кого я тут слышал – Игорю Жданову. Это был Эдуард Асадов.