Стратагема несгораемой пешки

Мог жить с двумя стареющими тайскими проститутками. Мог хлестать водку, пригодную лишь для промывки пластиковых панелей. Мог любить новаторскую живопись, больше напоминавшую последствия поноса. Мог сквернословить, богохульствовать и сутками кутить, наплевав на сжирающий его рак. Но он имел просто феноменальное чутье на выгодные партии, а потому Мартин и не думал обижаться на его скверный характер. Иногда Доппельгангер даже задумывался, что в день, когда кадет Молтон уплыл лить кровь в пески арабских фронтов, фондовые рынки потеряли одного из самых перспективных брокеров…

– Однако… – тот прищурился, явно что-то затевая.

 – Прежде чем ты задуешь свечи на торте, позволь спросить: я уже говорил тебе, что полновесный командующий не имеет права вербоваться рядовой штурмовой пешкой? Даже если речь идет о старом знакомом. Друге. Боевом товарище. Даже за повышенную ставку. Не припоминаешь такого?

– Говорил. – Улыбка Мартина померкла, став такой же прозрачной, как зимний свет за окном.

– А, верно, задери меня Просветленная Мария… – Бенджи легонько хлопнул себя по лбу, будто бы сокрушаясь над оплошностью.

 – Только вот не помню, что ты мне ответил… Постой! Кажется, ты сказал, что хочешь скатиться в списки середнячков… осесть рядовым гарнизонным пенсом в Статусе нефтяных князьков Единой Исламской Республики. Я ничего не путаю?

Эту реплику Данст оставил без внимания. Ему не терпелось узнать новости, но подгонять поверенного он бы не посмел. Особенно, когда тот вполне законно злился.

Так может злиться тренер, узнавший, что его лучший квотербек внезапно оставляет карьеру и возвращается играть за университетский клуб…

– Мы ничего не потеряли, – как можно мягче и спокойнее произнес он. – После случившегося в Метро-Маниле комитетчики даже не обратили внимания на мою роль в партии. А вот число наших сторонников после выходки Финукейна резко возросло… Поправь меня, если ошибаюсь…

– Конечно нет, мой мальчик. – Седовласый пожал плечами. – Твой бывший приятель угодил в место, где у людей сходятся ноги.

Однако сдаваться не собирается ни он, ни его поверенные. Засуетились, забегали. Все же хороший послужной список трудно раздавить одной изнасилованной овцой…

– Он приступил к поискам работы?

– Почти сразу. Мечтает вернуться в строй и доказать, что устранение четверых фигур не было прямым нарушением условий. С учетом устраненных фамилий, это будет непросто… Особенно – Портненко. Пока рейтинги всей группы заморожены.