Стратагема несгораемой пешки

Слабым – его ответный мстительный хук, нанесенный после того, как Мартин снял веревки, даже не оставил синяка. Но в норму постепенно приходил, возвращая взгляду былой блеск и цепкость. Он что-то пробубнил и большим глотком прикончил банку, отставляя на низкий журнальный столик.

– Встряска и смена климата пойдет тебе на пользу, – лениво обронил Мартин, продолжая разглядывать стены. – Ты бледен, как гусеничное брюшко…

Стены в ответ разглядывали людей. Глазницами темных африканских масок, драгоценностями в сабельных эфесах, бликами в полированных копейных древках.

За хозяином дома на побережье не водилось славы собирателя – за последние годы он не добавил в коллекцию ни единого предмета. Но и не потерял: где бы не осел пешка, к которому пожаловали напарники, он всегда возил с собой несколько огромных чемоданов, набитых удивительным барахлом, словно музейные запасники.

Когда владелец старинного и не только оружия развешивал богатство по квартире, та мигом превращалась в смесь выставки, подпольного штаба сектантов и арсенала.

Кроме ужасающих масок на стенах висели разнообразные ножи, наконечники ассегаев, старинные штурмовые карабины, погремушки из тыкв, черепа животных, деревянные и глиняные таблички с резными узорами, связки сушеных плодов. Прислоненный к сабвуферу головизора, в углу виднелся даже высокий узкий щит из вощеной кожи буйвола и тонких дощечек, раскрашенный в ярко-желтые и красные полосы.

Атмосферу отлично дополняли псевдообъемные распечатки храмовых руин, спутниковые снимки и книги по истории забытых городов древности.

Часть картинок была вставлена в рамки и занимала законные места среди холодного оружия и демонических личин. Часть была разбросана по дивану, плетеным креслам, журнальному столику и полу.

Варгас снова сменил позу, с кряхтением и недовольной миной. Взял с этажерки глиняную поделку – пузатую птичку с дырочками на хвосте, повертел перед глазами.

– Чертов чернокожий похож на барахольщика, – хмыкнул он, поднося свистульку к губам.

– Чертов мексикашка похож на члена АА на втором шаге, – раздалось от дверей, и летящий из проема вечерний свет перекрыла широкоплечая фигура.

 – Дунешь в этот свисток, поедатель гуакомоле, и в твою жизнь ворвутся сущности такого порядка, что ты возненавидишь судьбу…

Тайпан вздрогнул, брезгливо откладывая глиняную фигурку. Суетливо перекрестился, с недовольством косясь на хозяина дома. Его губы шевелились – пешка или молился, или слал проклятья на головы темнокожего колдуна.