В Перестройке. 1987—2000. Из дневниковых записок

Целая комиссия слетелась! И уже прокрутили рулон с передачей до того места, где Платон говорит: «Зачем было взрывать холм на Набережной? Ведь на нем стоял монастырь с часовней, который можно было приспособить под музей»… Нашли еще один криминал! И в=зрываюсь:

– Да только за это можно было бы отметить передачу, а не ругать! Журналист набрался смелости сказать об этом преступлении, а вы… – уже кричу, обернувшись к Носовой, которая стоит у двери, дымя сигаретой: – Сами-то привыкли болтать в эфире о чёрт-те-чём!

– Как это о чёрт-те-чём? – выкатывает глаза.

 – Вы думаете, что говорите? – краснеет от возмущения.

Нет, ничего больше не отвечу ей и, повернувшись, выйду. Поднимусь в другую аппаратную, нырну за штору. Не разреветься б! Глубоко, несколько раз вдохну, выдохну. Успокоиться, успокоиться!.. И все же, когда буду ехать домой, под сердцем… словно раскаленный шар будет сдавливать дыхание.

…Ходил Платон на встречу с поэтом и редактором журнала «Советский Союз» Грибачевым, который всегда кричал «одобрямс» или «осуждамс» «по велению Парии и народа» на тех, на кого науськивал Центральный Комитет.

И на этот раз он по тому же «велению» направлял местных писателей: если бы не было коллективизации, не было б мощной индустриализации; если бы не Сталин… Ну, Платон и выкрикнул:

– А почему не говорите про Сталинские репрессии?

На него зашикали, кто-то крикнул: «Из зала надо вывести этого Качанова!».

Но он – опять:

– А, впрочем, Вы всегда прекрасно жили.

И при Сталине, и при Хрущеве[9 - Никита Хрущёв (1894—1971) – Первый секретарь ЦК КПСС с 1953 по 1964 годы.], да и теперь успешно перестраиваетесь. Поистине, можно позавидовать резервам вашей перестройки. Но если у вас осталась совесть, то честнее было бы уйти в отставку.

И снова кто-то выкрикнул:

– Не нравится Качанову, пусть уходит!

На защиту Грибачева бросился и ведущий журналист «Рабочего» Сергей Васенков, но Платон обернулся к нему:

– А ты бы уж лучше помолчал! За всю свою журналистскую жизнь ни одного критического материала не написал.

Всё у тебя получалось так, как Обком велел.

– Да Вы тоже кричали ура вместе со всеми! – поднялся Грибачев.

– Нет, это Вы кричали и процветали, а я в загоне сидел. Да и сейчас сижу.

– Потому и сидишь, что всегда был врагом нашей Партии! – подхватился местный поэт Мирошкин.

Так что «цепные псы» партии так покусали моего мужа, что он весь вечер никак не мог успокоиться.