Касьяниха

Когда же совсем ничего не было, перед стипешкой шли в клуб железнодорожников, знакомились с ребятами. Те водили нас в театры, кино, покупали мороженое, пирожное.

Тамара, сестра моя, она тогда встречалась с Борисом, своим будущим мужем. Пошли они в кино, а она говорит:

– Боря, купи лучше хлеба. Девчонки голодные дома сидят.

Вечером мы все лежим, думаем о том, чего бы перекусить. Уже ничего не было. Правда, лежала одна луковица и соль. И тут со смехом вваливаются в комнату Тамара с Борисом.

В охапке, как дрова, она держала хлеб, булки, батоны. У Бориса кульки с сахаром, масло. Все вскочили, налетели гурьбой.

– Хоть мне-то оставьте, – засмеялась Томка. Какое там!

А было еще чище. На 1-е мая мы совсем остались без денег. Вечером мы еще отмечали праздник. Ребята, как всегда, приносили вино, водку, консервы, конфеты. Мы готовили винегрет.

Наутро кроме бутылки вина и луковицы ничего не было.

– Ну чего, девчонки? Праздник все-таки. Давайте выпьем.

Надо сказать, что это все же в общежитии было запрещено.

И тут, только разлили портвейн по рюмкам (стаканам), вдруг стук. Слышим, декан наш пришел с проверкой. Все сунули свои рюмашки в шифоньер, а я вылила в рот. Но с испугу проглотить не могла. Тут заходит Виктор Соломонович:

– Галя, что с тобой?

А у меня глаза выпучены, я и сказать ничего не могу, и проглотить не могу. Хорошо, он, видимо, понял и сказал:

– Празднуете?

– Нет, – сказали все хором.

– Ну-ну, празднуйте, – и вышел.

Только тогда я с облегчением вздохнула и проглотила злосчастное вино.

А надо сказать, что декан ухлестывал за мной. Ему уже было за 60, а он, как мальчишка, бегал за мной. Прохода не давал. Я сначала плакала. А девчонки мне и говорят:

– Чего ты слезы льешь? Ты же умеешь отшивать парней. Раз он бегает за тобой, возьми и посмейся над ним.

И вот однажды мы отрабатывали на строительстве нового здания института. И я при всей группе вдруг ему говорю:

– Виктор Соломонович! Вы же за мной ухаживаете, так может, за меня поработаете?

Он молча взял мою лопату и стал копать землю.

Но с той поры больше не стал меня преследовать. А то просто прохода от него не было. Раз приходит в комнату общежития к нам, а я одна у зеркала причесываюсь. Он вдруг ухватил меня за голову и давай целовать. Ударить – стыдно. Декан все же. Хорошо, девчонки пришли, и он вылетел пулей из комнаты.

Раз я ему говорю:

– У вас же жена.