Из детства

Такие раньше у помещиков были. А доктор сказал, что ничего страшного, если живот болит. Это все – от волнения и нервов. Надо в ванночке теплой по вечерам сидеть. И экстракт хвои добавлять.

А как в ней сидеть, если у нас в новом доме воды не бывает? То есть она, конечно, есть немножко. Холодная. А горячая – ржавая всегда. Мама говорит, это потому, что дом наш новый. И трубы новые тоже. В них еще ржавчина не затвердела. А откуда в новых трубах ржавчина? Они же – новые…

Когда воды в квартире нет, наш папа вёдра берет, и с другими папами за водой через дорогу идет, на пожарку.

Это часть такая, почти военная. Там пожарные дежурят. Это наша пожарная часть номер сорок семь. На машинах красных так написано. И вышка там есть пожарная. И вода, конечно, тоже всегда есть. Вдруг где пожар?

Воду у нас отключают, и я в ванночках не сижу. И живот не проходит. Меня поэтому в «Семашко» положили. Обследовать. «Семашко» – больница наша, в Академгородке, старая очень. Зато – рядом. Не в Подольск ехать. Я Подольска боюсь очень.

Если туда везут – значит, все, умрешь скоро… Хорошо, что меня – в «Семашко». Очень мне интересно было посмотреть, как это – в больнице лежать. Я прямо дождаться не могла, когда же меня положат. И здесь интересно всё оказалось! Бабушка мне после работы бульоны куриные в термосе приносила. Потому что больница – с институтом рядом. Через дорогу. У моей бабушки такие бульоны вкусные! С мясом белым. И вообще, все меня там навещали. Даже Саша, двоюродный брат-моряк, приходил с другом. Он в форме морской приходил, красивой, с фуражкой белой. Я очень, конечно, застеснялась. И выдрючиваться немножко начала. Ну, воображать немножко. Совсем чуть-чуть.

В «Семашко» масло соленое дают, и лечебные порошки в квадратных пакетиках. Никогда соленое масло не ела. Мне нравится. И вообще, здесь всё чуднОе очень… Кажется, что про меня здесь кино снимают, и я на себя со стороны смотрю. Как будто меня – две. Забавно очень. Вот я сижу и вижу, как я в палату зашла, а вот – в столовую. В телевизоре это вижу, как будто.

И уши закладывает.

А еще тут из тумбочек пахнет странно. Печеньем и яблоками. Потому, что всем яблоки приносят и печенье. Меня, наверное, выпишут скоро. Потому что я трубку резиновую не могу проглотить, чтобы сок пошел. Для анализов. И врачи сердятся здорово. Третий раз уже уговаривают. А я – не могу. Наверное, у меня горло маленькое.

Ну, и что с того, что меня из больницы выгнали… И сами глотайте свои трубки! Живот-то не болит уже, и вот.