Театр «Глобус». Роман

– Потому что ты не вернул! – закричал Душейкин диким голосом.

– Потише там, – издали скомандовала повариха.

Эхо трижды прокатило её голос. Быть может, она застала прежнюю, заводскую пору: густой пар из котлов, стук на разделочных столах, бодрые голоса в зале: «Петя, я занял очередь, а ты займи столик!» На что Петя с привычной радостью житейской правоты ответно кричал в человеческом лесу: «Занял уже! Возьми мне двойную порцию: я сегодня остаюсь на сверх-урочку». «Ага, значит, Нинка-технолог тоже в ночь пойдёт?» – с трудовым зубоскальством откликался товарищ.

Трое сутулых, что давеча питались, покинули зал; зрители исчезли, но Душейкин эмоций и жестов не угасил. Тогда Дол вложил в его ладонь четыре копейки. С шипящим презрением Дуся рассеял монетки между столов – стоп, нет, и тут же бросился их подбирать и бормотать, что ему пригодятся всякие средства и нечего гордиться, надо смиренно собрать монетки. Двое друзей тем временем вышли на улицу.

– Мы все оказались на краю, – сказал Крат, который после позитивного эксперимента остро нуждался в правдивых интонациях. – Коля опередил нас на шаг и оказался ближе к предпоследней черте.

Вышел Коля Душейкин. Точно балерун после пробежки, он застыл на пустыре, вслушиваясь разом во все стороны, потому как пьяница это чуткий приёмник питьевого шанса.

– В алкоголизме что привлекает, – оценил стойку Душейкина Крат, – ясная и доступная цель в жизни. Трезвость пустынна и длинна, словно казённый коридор, а для пьяницы смысл жизни разливают в посуду.

– Аппетитно высказываешься, прямо хоть сейчас принял бы маленько, – облизнулся Дол.

– Здесь одно плохо, – перебил его Крат.

– Что?

– Обман. Когда истина слишком проста, когда её можно пить или цитировать, она, скорее всего, обман.

– Ну вот, начал хорошо, а завершил, как всегда. Во времена Кризиса надо смешно жить. Больше нам ничего не осталось. Ты в последние дни отчего-то не ворчал.

Глава 5. Сценарий

Котельная встретила их гулом тяги: уходя, они открыли заслонку, чтобы табачный дух вылетел в трубу. Их жилище представляло собой домик из силикатного кирпича с одним окошком на уровне лба и с непомерной металлической трубой над крышей. Дол как-то залезал на самый верх трубы, чтобы оттуда помахать рукой и крикнуть: «Привет, Земля-а!»

Перед котельной не то чтобы росли, а нехотя стояли два инвалидных дерева.