Театр «Глобус». Роман

 – Что ни день, то пересекает. С виду тихоня, а в делах дерзкий.

– Ты так выражаешься, словно рад его гибели, – закинул удочку зампрок.

– Отнюдь! Что ты! Не выдумывай! Для меня он был курицей, несущей золотые яйца. Кому другому – сущий крокодил, а для меня – курочка.

– Старина, признайся, у тебя много врагов? – с искренним любопытством спросил зампрок.

– Наличие врагов ни о чём не говорит. У Иисуса их было ещё больше, – голос Дупы стал радужным вследствие удовольствия от приведённого сравнения.

Зампрок пресёк его удовольствие.

– Ты сравнениями не жонглируй. Ты слово Бог произносишь с буквой к.

– Я не сравниваю. Я лишь о том, что самый заядлый альтруист не лишён врагов.

Зампрок покашлял, предупреждая собеседника о том, что завираться не следует. Дупа сигнал принял и пластично сменил тон.

– Мы все на Земле порядочная дрянь, от нас даже галактики разбегаются.

Крат слышал неравномерные шаги заместителя прокурора, который, должно быть, обходил койку.

Они ещё что-то обсуждали невнятно. Потом опять донеслись разборчивые слова.

– Совсем разные вещи. Духовность – это путь служения, а душевность это тёплые контакты с окружающей средой, – заметил зампрок.

Дупа долго сопел. Он умел это делать по-особому, не на выдохе, как обыкновенные люди, а на вдохе – раскрывая ноздри, чтобы ощутить запах врага, или жертвы, или опасности. Крат угадывал его прикрытые веками и бегающие под веками глаза. Посопев, Дупа, признался:

– Не думал, что ты на такие темы…

– Приходится.

Преступлений совершается много, и растёт их разнообразие, так что приходится размышлять о природе человека. Давай пройдёмся вокруг сцены, вон там позади.

– Не стоит, – с отвращением произнёс Дупа. – Сплошная пылища и темнотища! Я даже не представляю, где там рубильник. Пойдём-ка лучше по домам. Ничего тут не изменится. У меня от стресса давление подскочило. И что касается мотива, такой мотив у Дола имеется: он должен в банк Рубенса значительную сумму по кредиту.

– У Рубенса кредитный банк?

– Да, растущий, успешный банк.

– Убийство хозяина банка не освобождает от долга.

– Да, но пьющий актёр этого мог не учесть. А возможно, он из личных рук брал. Дол – завзятый должник.

Пол театра вздрогнул от шагов, и Крат отпятился в пространство внутренних закоулков. Так скрывается мышь от кота. Он встал и, затаив дыхание, навострил слух.