900 дней. Блокада Ленинграда

Эта телеграмма – не что иное, как объявление войны. Ведь германские войска уже перешли границу, бомбят советских граждан. «Небывалое злоупотребление доверием». Германия напала на Россию без всякой причины, все приведенные оправдания – лишь отговорки. Утверждения о сосредоточении советских войск – чистейшая выдумка. Если у германского правительства имелись претензии, то следовало послать ноту советскому правительству, а не развязывать войну.

«Мы этого, во всяком случае, не заслужили», – сказал Молотов.

Посол в ответ попросил, чтобы персоналу посольства было дано разрешение покинуть Советский Союз в соответствии с международным правом.

Молотов холодно ответил, что отношение к немцам будет строго основываться на взаимности.

Посол и Хильгер пожали руку Молотову, снова сели в машину. Тихо урчал мотор, машина мягко шла по удобному пологому спуску. Хильгер потом вспоминал, что, выезжая из Кремля, они видели, как подъехало несколько машин; он узнал некоторых генералов, занимавших в армии высокие посты.

От Кремля до посольства меньше пяти минут езды. На обратном пути они молчали. Хильгер с детства знал этот район. Проезжая по улицам, он с замирающим сердцем думал о том, что никогда их больше не увидит[28 - Когда Шуленбург и Хильгер находились в Кремле, Вальтер собрал в посольстве часть сотрудников, затем поехал на вокзал ждать прибытия транссибирского поезда, чтобы отвезти в посольство группу немцев, ехавших этим поездом. Но пока он ждал, подошел сотрудник НКВД и вежливо попросил вернуться в германское посольство.

Вальтер подчинился, и русские не стали его сопровождать.К немецким дипломатам во время их пребывания в Москве относились вежливо. А к советским дипломатам в Берлине и во всей Германии отношение было не просто грубым, но и жестоким (Гебхардт фон Вальтер, личный разговор, июль 1967).].

В 3 часа ночи зазвонил телефон в советском посольстве в Берлине, прервав неспокойный сон советника Валентина Бережкова. Незнакомый голос уведомил, что министр иностранных дел Риббентроп находится в министерстве и желает немедленно видеть посла Деканозова.

Незнакомый голос, официальный тон. Бережков почувствовал внезапный озноб, но отогнал опасения. Он рад, что в ответ на неоднократные просьбы министр готов принять Деканозова.

«Мы не знаем ничего о просьбах, – неприветливо ответил тот же голос. – Мне поручено вам передать, что рейхсминистр Риббентроп желает немедленно видеть советского представителя».