Сошедшие с ковчега

– Мы знаем, что ваш покойный батюшка – князь Георгий Размикович Лазорян, некогда был лично знаком с будущим наследником российской короны, а ныне Его Величеством государем императором. Вы удостоились чести быть его крестником. После вашего двукратного крещения – сначала под проливным дождем, затем – уже в храме, будущий император в шутку предрек князю, что его первенца наверняка ожидает морская стезя. В день вашего выпуска из Морского корпуса, в память о дружеском расположении к князю, его Величество удостоил вас высочайшей милости, сделав личный подарок.

Если мне не изменяет память, это была именная сабля, на клинке которой значился девиз рода Лазорянов: «Честь и долг». И все это вы считаете предопределением свыше? – с какой-то неоднозначной интонацией спросил Яхонтов.

Лазорян, испытывая неловкость, ответил:

– Поверьте, господа, я не имел намерения предстать в ваших глазах особой, приближенной к государю императору. И тем самым оказать давление. В Гвардейском экипаже, где я имею честь служить, об этих фактах мало кто знает.

Возможно, лишь высшие чины. Но их осведомленность имеет другие источники.

– Мы вам верим, – откликнулся Дмитрий Иванович. – Но, думаю, настало время перейти ко второй части нашей беседы.

– Что вы имеете в виду? – озадачено нахмурился Лазорян.

– Возьму на себя смелость пояснить вам, – слегка переменив позу, но не расслабляясь, ответил Румянцев. – Уверен, Роман Борисович согласится со мной, если я скажу, что все, о чем мы говорили здесь до этого момента, можно считать вступлением.

Полковник кивнул.

А Румянцев продолжал:

– Георгий Георгиевич, вы происходите из рода армянских князей – потомков династии Артешесидов. Один из ваших предков присягнул Российской короне в двадцатых годах восемнадцатого столетия. Григор Лазорян был посланником Сюникских князей. По их поручению он с тайной миссией отправился ко двору Петра Великого. В то время Россия направила войска в Каспию. В расчете на ее помощь Сюникские князья и карабахские мелики подняли восстание.

Но военные события на севере Европы отвлекли внимание России от Армении. Лишь к 1801 году стало возможным присоединение Восточной Армении. Что касается судьбы Григора Лазоряна, этот достойный человек был принят на российскую службу.

– Мне знакома моя родословная. Тем не менее, я польщен, что вы тоже осведомлены о ней столь превосходным образом, – иронично произнес Георгий.