Сошедшие с ковчега

5 ноября 1914 года – бой у мыса Сарыч (южное побережье Крыма) между германским линейным крейсером «Гебен» под командованием контр-адмирала В. Сушона и русской эскадрой из пяти линкоров под командованием адмирала А. Эбергарда.

22 декабря 1914 года – начало Саракамышской операции. Турецкая армия безуспешно атакует позиции русских войск на Кавказе. Операция завершилась 4 января 1915 года.

26 декабря 1914 года – германское правительство объявляет о контроле над поставками и распределением продовольствия…

ГЛАВА ПЯТАЯ

1914 год, август.

Россия,

г. Санкт-Петербург

О том, что это будет последняя встреча с Дмитрием, Лазорян не знал. Правда, его заинтриговало, что в прошлый раз, когда они расставались, Румянцев попросил Георгия обойтись без авто и прибыть в наемном экипаже. Место будущей встречи тоже породило у князя некоторые вопросы. Но он не подал вида.

За прошедшие месяцы, значительно продвинувшись в постижении азов нового дела, он преуспел во многом, в том числе в умении тщательно скрывать свои истинные чувства и мысли от окружающих.

Поначалу это давалось нелегко, его благородная натура, чуждая проявлению лжи и лицемерия, сопротивлялась подобному поведению. Но этого требовали интересы дела, поэтому он нехотя, но постепенно вживался в роль.

Теперь, спустя некоторое время, его уже не так терзали воспоминания о случившемся в Морском собрании. А ведь в тот день он серьезно подумывал свести счеты с жизнью.

Ибо не видел иного выхода из создавшейся ситуации: задетая честь, незаслуженное оскорбление и унижение, которому он подвергся, диктовали, как тогда ему казалось, единственный вариант достойного ответа. Смыть свой позор кровью!

Вспомнив об этом, Георгий невольно улыбнулся. Но взгляд его при этом оставался грустным. С некоторых пор грусть стала его неизменным спутником. Точнее, даже не грусть, а печаль. Два крохотных, почти неразличимых озера печали разлились в самой глубине его глаз.

Они были порождением тех многих знаний, что довелось ему постичь в течение последних месяцев.

Информация для ознакомления, которую предоставил в его распоряжение Румянцев, поначалу вызвала у Георгия шок, затем – неприязнь и отторжение. Проходя службу в Гвардейском экипаже, как и большинство офицеров, он был далек от политических интриг, тем более интриг международного масштаба. Цель своей жизни он видел в том, чтобы достойно служить России.