Три поколения. Художественная автобиография (первая половина ХХ века)

На столе в резном светце горела берёзовая лучина. Женщины пряли лён, бабушка вязала чулки, мужчины плели лапти или делали ложки. Затейливым кружевом плелись сказки бабушки о прекрасных царевнах и царевичах, о сказочном царстве, о свирепых драконах и храбрых богатырях. Иногда Михайло рассказывал о городах и заводах, о далёких областях, где всё не так. Где текут широкие реки, где бурлаки тянут громадные баржи, где ходят чудовищные паровозы, где стоят большие дома и живут богатые люди.

Эти рассказы раскаляли Яшкино любопытство, и всё это сливалось в сплошную сказку.

Иногда Михайло затягивал песню. Мягкий и приятный голос сразу делал песню интересной. Её подхватывала бабушка, низкими голосами вторили сыновья, вплетали свои звонкие голоса невестки и дочка, Яшкина ровесница.

Особенно хороши были субботние вечера, когда комната была чисто вымыта. Освежённые баней члены семьи садились пить чай. После чаю Михайло расстилал на столе чистое полотенце, доставал с божницы толстую библию, тщательно завёрнутую в белую холстину, и благоговейно раскладывал её на полотенце.

Он читал отдельные главы из Нового и Ветхого завета. Иногда библию сменяла книга «Житие святых». Перед Яшкой вставали образы Моисея, Саула, Макковеев, рисовались образы подвижников, которые гибли за веру, перенося невероятные муки.

Вскоре Яшка научился читать и к весне уже довольно бойко читал псалтырь. Хорошо давалось ему и ремесло. Наблюдательность и цепкая память не упускали ничего.

Весной, к пасхе, Яшка принёс свой первый заработок— два рубля восемьдесят четыре копейки (пятнадцать копеек он тайком отдал матери).

В этот же вечер Василий крепко напился и ознаменовал это семейное событие тем, что жестоко избил жену и сына, крича, что он поилец-кормилец, что плевал он на чужое «богацество», что Яшка останется дома и нечего работать на Михаила.

Тяжело было Яшке покидать семью дяди Михайло, сменить тихие радостные вечера на буйство отца, ворчню бабушки, наблюдать материнские слёзы бессильного отчаяния.

Первый путь

Омутнинск – центр одного из старейших районов черной металлургии… Один из наиболее заброшенных уголков дореволюционной России.

    Большая советская энциклопедия,

    том 41, стр. 142

Нет больше царственной тайги. Сквозь неё прошли уже русские отряды с Устюга, Новгорода и Ростова-Суздаля. На месте вотского поселения была заложена крепость с земляным валом – Хлынов. Потом Хлынов был захвачен и подчинён Московскому государству.