Оборотни. Очерки притворства и приспособленчества

После чего рабочие отряды и ЧОН разбили отряды «зелёных», и в округе наступило спокойствие, которое позволило расформировать ЧОН, заместив его частями военкомата и народной милицией.

Ганя ушёл в «запас», но был вознаграждён сверх всяких ожиданий. Рогачёв вполне официально вручил ему сверкающий никелировкой смит-вессон и выдавал по десятку патронов в неделю, принимая зачёты по стрельбе. Сам он стрелял из нагана виртуозно.

Военком Королёв разрешил Гане практиковаться в верховой езде на своём англо-арабе Зевсе, когда его выводил на корде старый ремонтёр.

Иногда он брал Ганю коноводом, если предполагал застрять, а коня надо было вернуть в военкомат.

По понедельникам Ганя являлся на полигон, получал обойму патронов и карабин, участвовал в стрельбах.

В начале июня он снова был «мобилизован».

Отряд по сбору продразвёрстки и организации советов отправлялся в рейс от Бухтармы[5 - Река в районе Южного Алтая, приток Иртыша.] до Зайсана[6 - Город и озеро на Южном Алтае.]. Командиром отряда был Королёв, комиссаром – Юрьев, уполномоченным Совдепа – Ганин отец.

Это была великолепная школа классовой борьбы. Юрьев заботливо учил видеть добрую душу простых людей, чёрствую душу богачей и робко-неустойчивую душу людей «благородного труда».

Но описывать это нет смысла. Это прожитый этап истории. Время и люди имели тогда свои особенности, которые неприменимы к вам[7 - Обращение автора к детям, к следующему поколению.] и к вашему времени – кроме того, что свойственно всем людям всех времён.

Пробивший лазейку

Против Ганиного дома, чуть наикосок, на другой стороне улицы жили муж и жена Боярские. Был у них единственный сын, работавший учеником экспедитора на железной дороге. Краса и гордость родителей, не сумевших пробиться в люди, но сына им удалось поставить на «благородный путь».

Сын Боярский был призван в армию. Вернулся он с «Георгием», но без руки. Построил себе дом и работал мирским пастухом. Работа не пыльная, хотя и не денежная, но у Боярского были какие-то деньжонки на обзаведение и содержание сына в господском доме.

Родители добровольно и даже с гордостью стали лакеями своего сына, готовя ему отдельное питание, не смея сесть в его присутствии.

Однополчане поговаривали, что Боярский служил денщиком у начальника штаба полка, спас его от расправы революционных солдат, помог ему скрыться от ревтрибунала, провёл его через советскую Россию к Колчаку и продолжал служить ему.