Мы будем вместе. Письма с той войны

Но, милый друг, не думай, что твоя наружность сможет играть роль в нашей дружбе. Мне важны твои письма, ум, а не внешность. Так что пришли фото. Ведь я послал, и не из лучших, без «надежд понравиться». Не говори, что нет у тебя фото. Ведь ты в Москве, а там есть хотя бы пятиминутки.

Помни, что ты обидишь меня, если не пришлёшь.

С горячим приветом Ган

Целую Галку.

Нет, друг мой, молчать не поможет

25.2.44

Здравствуй, мой сердитый друг!

Замолкла.

Вернула письмо, отругала и замолкла.

Ну нет, друг мой, молчать не поможет. Ты что это посадила меня на «сухой паек», заставляя перечитывать старое письмо, где ты так отругала моего учителя, и напрасно? Всё-таки радуга хороша и в луже, но лужа безобразна. Марина, напиши, получила ли ты моё письмо твоим девочкам. Как твоё вступление в партию? Как здоровье отца? Что делает Дея? И почему не пишет Галка, или она, как и «тётя», сердится?

Хотел возвратить «Батыя», но он попал к медикам, а ведь это такой народ… Виноват, около тебя тоже есть медики…

Тебя удивляет появление на сцене Котельнической набережной.

Это квартира моего бывшего боевого, а вообще лучшего друга инженера Макарова, где хранятся мои бумаги, где ждёт меня мой боевой друг. Это, в случае приезда, будет моей квартирой.

Ну, пока.

Жму руку. Ган.

Добьюсь, мы увидимся, но вряд ли сумеем долго говорить

3.3.44

Добрый день!

Моя маленькая, глупенькая, строгая и придирчивая, но милая подруга.

Тебя волнует моё молчание? Но мой друг, не было ни одного письма, чтоб я на него не ответил. Для этого я нахожу время, место и… бумагу. Но вот когда ты молчишь, то мне лезут разные мысли в голову. Я думаю, уж не написал ли я что-либо, что могло обидеть тебя.

Ведь ты у меня обидчивая. Один раз уже сумела рассердиться на меня за постороннее слово, так пуганая ворона писать боится. Видишь, какой я трус.

Но, когда я прочёл слова: «Ган, милый, ты, очевидно, не представляешь, насколько тревожусь я за тебя», – ребята думали, что я сошёл с ума, так как глупая улыбка расплывалась по лицу (глупая, потому что не было никаких причин улыбаться).