День после второго

Спустя полчаса, когда солнце начало светить в глаза, ее мать тут же проснулась. Хотя Екатерина в этот момент еще спала. Ибо в материной комнате все было настолько темно и мрачно из-за задернутых штор, что определить, день сегодня или вечер, заметить разницу между ними было крайне трудно, даже по той простой причине, что шторы, которые закрывали окна, были настолько засалены и даже задерганы, что порознить их было невозможно, они намертво злобно затянули окно и не пропускали ни единого луча света.

Мать, проснувшаяся на рассвете от прямого попадания солнечных артиллерийских лучей прямо в ее небольшие глазки, сразу же встала с кровати, озлобленная в быстром темпе направилась она в свою комнату, с каким-то неподдельным шармом или кокетливой походкой, одним словом, корячась и что-то пританцовывая, возможно, какую-то польку, шагала она гордо в гостиную. Будто зная заранее и предчувствуя, что именно там спит ее дочь, решила, посему нарочно подготовить план; что-нибудь такое выкинуть, или, возможно, даже ударить ее; при этом войти окончательно в переднею часть команды и повернуть свой корпус к креслу – помышляла она тем самым утвердиться в образе карателя перед беззащитным и спящим лицом дочери.

Помнила ли она, что у Кати сегодня день рождения? Это был такой человек, который мог забыть и, более того, изменить свое мнение даже через час. Впрочем, если она уж и помнила об этом дне рождения своей дочери, то этот факт, мог только усилить ее хаотичные вызовы на жестокий бой по отношению к беззащитной девушке, и никак иначе.

Она начала тихонько смеяться и в этот момент, стоя у кресла, качалась, при этом руками изображая тигра, который вот-вот набросится на свою жертву. Кресло было весьма фамильярное и в то же время было весьма смеющееся над всей этой ситуацией в целом. Кто на этом кресле только не спал за все дни его существования. Но если присмотреться к спинке кресла, которая так и смотрит в глаза подле стоящему человеку, то можно определенным образом заключить, что это самое кресло имеет два больших глаза, а разрез чуть ниже напоминает собой огромный рот, который искоса улыбается прямо в лицо тому, кто на него поглядит.

Потому девушка, лежащая на этом кресле, больше походила на обед злого великана, голова которого отчетливо была прорисована до мелочей, вдобавок к этому и ручки шезлонга напоминали огромные уши.