Прошедшее время несовершенного вида… и не только

Воспоминание бесконечно – фрагмент без начала и конца еще одной, «иной» реальности.

Как сновидение, безумие или искусство.

Пока хотя бы один из нас еще жив, прошлое не умерло. Лишь дремлет.

Разбуженное воспоминаниями, оно, как ветер занавеску, шевелит настоящее и еще не случившееся будущее.

И врата по имени «Мгновение» скрипят.

Прошедшее время несовершенного вида

Кладезь

В юности, читая любимые книги, я часто думал:

– До чего же у этих счастливых авторов было яркое, насыщенное событиями детство.

Я рассуждал:

– Если вдруг решу написать книгу, что я могу почерпнуть из моей обыкновенной, стандартной детской жизни?

Нюрка

У нас была молоденькая домработница Нюрка.

По утрам Нюрка мыла и одевала меня.

Однажды, увидев, что простыня мокрая, она пригрозила, что все скажет девочке Диде, приглашенной вечером на мой день рождения.

Я с криком вцепился в Нюркины волосы.

После этого мы каждое утро дрались.

Сквозь чугунную решетку

Умер профессор Карл Круг, живший этажом ниже.

Нюрка решила, что ребенку необходимо показать покойника.

Сверху, сквозь чугунную решетку перил я увидел, как вынесли гроб.

В гробу неподвижно лежал человек с белым лицом, окруженный цветами. Вокруг толпились заплаканные родственники.

Вернувшись домой, я стал приставать к домашним с бесконечными вопросами.

К моему удивлению, взрослые не на все вопросы сумели ответить.

Открытка на память

Как-то раз, оставив меня одного в песочнице, Нюрка пошла на свидание с солдатом.

Через меня перепрыгнула огромная немецкая овчарка в железном наморднике по кличке Дуглас.

Я подумал, что это волк, и онемел.

После этого мне два года восстанавливали речь в специальной школе.

Обнаружив, что я нем, родители выгнали Нюрку.

Прощаясь, мы обнимались и плакали. Нюрка мне подарила открытку, раскрашенную анилиновыми красками, на память о себе.

Я храню ее до сих пор.

Я хотел быть как «все»

Лет до пяти я не знал, что еврей, пока мальчишки во дворе не начали меня дразнить.

Пожаловавшись маме, к своему огорчению, обнаружил, что и вправду еврей и что мама и папа – тоже евреи, и даже бабушка и четыре сестры – евреи.

Я хотел быть как все.

Но «все» не хотели признавать меня «своим».

Мелкий вредитель

Утром я надел чистенькие темно-коричные чулки в рубчик.

Ловко пристегнул резинками к лифчику.