Спецоперация. Полтора года спустя

Та интеллигенция исчезла, и через нее перестали восполняться языковые формы, языковые сущности.

Но осталась литература. И сегодня русская литература – единственный источник, через который восполняется язык. Поэтому угасание самой литературы, уход литературы на периферию жизни, отчуждение ее от народа, от читателя пагубно. Писатели – языкотворцы. Писатели творят язык. Они сберегают прежние формы, они создают новые и вбрасывают язык в общество, в сферу публичного общения. Несмотря ни на что, литература продолжает создавать эти формы.

Книги – творцы идеологии. И сегодня, хотя литература отодвинута на периферию, власть отринула ее от себя и писатели предоставлены сами себе, все равно литература творит идеологии. Их творят не чиновники в министерствах культуры. Не политологи, собираясь за круглыми столами. Не губернаторы на своих госсоветах. Эти идеологии создаются писателями на страницах книг. И сегодня эти идеологии проступают сквозь литературный процесс, мы присутствуем при схватке идеологий.

Существует либеральная идеология, которая продуцирует, модифицирует и отстаивает либеральный проект, наполняя им умы соотечественников. Существует государственно-патриотическая идеология, которая рождается в текстах государственников-патриотов, идеология, говорящая о великой судьбе русского государства, русского народа, о русском мессианстве, о русской тайне, о неизбежной русской победе. Идет схватка этих литератур, схватка идеологий. И государству не безразлично, чем кончится эта схватка.

Идеология же народно-патриотическая, идеология державного представления о России и русской судьбе, она будет питать тенденции сегодняшнего Кремля. Облагораживать их и давать этим тенденциям живые, сочные формы. Геннадий Алёхин и Сергей Бережной являются представителями именно такого направления в литературе.

Сейчас, увы, я не в состоянии двигаться вслед за нашими войсками на линии фронта. И моя погоня за историей – я гнался за ней на протяжении всей моей жизни, – она кончилась. История как бы оторвалась от меня. И она стала уходить вперед. Я только отсюда, из Москвы, от своих книг, бумаг, компьютера смотрю ей вслед, молю сберечь жизни нашим солдатам, сберечь их силы, их волю.