Система Разума

 – Ишь, удумали! Во время черной напасти лакать по питейным! Я всех вас, урядников, в дозор передний отправлю! – все больше багровея, гремел он. – Зубы мне заговаривать удумали, бездельники! Третья застава, а бардак развели одинаковый, как у слепой карги дремучей в землянке ветхой.

Тысяцкий стоял возле заостренных зубцов верхней площадки сторожевой башни. Открывшаяся ему картина творящегося на переднем краю хаоса заставляла столичного ревизора перекладывать собственный страх на плечи местных нерадивых служак, посредством грозящей суровыми карами выволочки.

И вид сверху, честное слово, не радовал.

За передним частоколом и внешним рвом дымились черными клубами погребальные костры. Стасканные в огромные кучи тела монстров поедали языки пламени. Где-то там же, недалеко от центральных ворот, местные старейшины провожали в последний путь воинов пограничной заставы. Чтобы павшие не восстали из мертвых, тела усомонских солдат и прочих усопших из числа местных жителей решили также предусмотрительно сжигать.

Подобные вещи происходили и на территории двух предыдущих острогов, где побывал тысяцкий. Почему-то он был уверен, что такая картина ему откроется и на других заставах пограничья.

«Принесла же нелегкая измененную нечисть и самих гамгийцев именно во время инспекционной поездки!» – мужчина поморщился.

Провидение послало его сюда или злой рок – теперь совсем не важно. Надлежало скрупулёзно подсчитать нанесенный ворогом урон. Королевский наказ должно выполнить честно и скоро.

На то ему и даны такие огромные полномочия! Не всякому тысяцкому королевства давалось право судить и миловать, нести слово королевское, невзирая на чины, титулы и былые награды.

Крепкий в плечах Первый Королевский Ревизор, тысяцкий Зарок Бадуи приосанился и оперся о дубовый поручень смотровой площадки. От этого и без того богатырского роста мужчина стал просто громадной скалой.

Спиток, если бы имел уши подобные эльфийским, от грозного вида начальника их определенно по-заячьи поджал бы.

Но чего нет, того нет. Услужливый, заискивающий взгляд, подобострастная улыбочка, сгорбленная поза тщедушного тела урядника и так говорили о боязливом стремлении безропотного повиновения.

– Так, Спиток, – начал тысяцкий сурово, глядя куда-то вдаль. – Сегодня же жду от тебя подробный отчет о попытке прорыва гамгийцев с их тварями. Кто, в каком количестве, куда и зачем, все понял? – искоса глядя на едва не трясущегося от страха служаку.