Двадцатый век Натальи Храмцовой

Полистал он свою книжку и сказал: «Будут Арнольдовы». И определил братьев учиться. Вот один из этих мальчишек и был мой прадед – Андрей Ксенофонтович Арнольдов.

Служил он в женском Спасском монастыре в Симбирске. В каком-то послужном списке я прочла о прадеде: награждён каким-то поясом и камилавкой. И мне было безумно интересно узнать, что он, оказывается, «обратил в христианскую веру трёх татар и двух иудеев».

Дед Фёдор Благовидов отбывал службу священником в Шиловке. Именно отбывал, потому что был отправлен в приход вопреки своей воле, деваться некуда, раз в семинарии учился.

Мама рассказывала, что они, дети, догадывались: их отец – священник неверующий и сами выросли атеистами.

О прадедушке по отцовской линии знаю только одно: он пришёл сюда, кажется, из Тульской губернии. Потому что дед, когда пришло время жениться, сказал: «Выберу себе самую толстую девку в хороводе». И выбирал он её себе в Тульской деревне. Эта «девка» родила ему потом девятнадцать детей (до взрослого возраста дожили семеро: два сына и пять дочерей).

Когда рожала последнюю дочь, роды были трудные, послали за доктором Шостаком: «Батюшка доктор, барыня рожает!» Доктор пытался вразумить прислугу: «Ты чего-то путаешь… Не может твоя барыня рожать, лет ей уже много. По науке – не может». – «Батюшка барин, без науки рожает!»

Было бабушке тогда, по-моему, 54 года.

Мой папа Сергей Павлович Храмцов родился в 1890 году и был тринадцатым ребёнком в семье. День рождения у него 8 марта (правда по старому стилю).

Но праздновали мы его день рождения в женский день. Мама ворчала, говорила: «Ну раз так хочется… Да и склонность есть к «этому делу», так что ладно…».

Когда-то папа написал:

Родился я в Молочном переулке

под звук трубы,

под грохот барабана…

Это воспоминание о том, что недалеко от Молочного переулка находились тюрьма и казарма. На Ярмарочной площади (нынешняя улица Марата) солдаты занимались шагистикой под бой барабана и звуки трубы.

Родня папы (тётки и сёстры) очень не одобряла его, потому что он был с большевиками и потому что дом отца – купца второй гильдии Павла Константиновича Храмцова – он отдал советской власти.

(И очень разумно, по-моему, сделал).

Храмцовский дом (полутора этажный) стоял на Старом Венце напротив архирейского дома. Обоих этих домов сейчас уже нет. (Кстати, их не выгоняли, только сильно «уплотнили» и дом стал государственным).

О занятиях своего отца папа писал в документах: «Домовладение. Торговля».