Двадцатый век Натальи Храмцовой

Бутурлиным и опубликованной в переводе с французского в Петербурге к двадцатипятилетней годовщине Отечественной войны. О деятельности Кутузова в ней было сказано: «Муж… наиболее заслуживающий признательность Отечества, без всякого противоречия есть Фельдмаршал Князь Голенищев-Кутузов. Глубокой и постоянной мудрости его поступков Россия обязана скорым избавлением своим». И далее: «…Бессмертие уже началось для имени его, и потомство, не столь пристрастное, как современники, не откажет дать ему место, за услуги, оказанные Отечеству, возле Пожарского, а за военные дарования, возле Суворова».

Кто этот Д. Бутурлин, который так красиво и верно писал о роли Кутузова? Кем он приходится Вам и моему любимому Сергею Петровичу?

(…) Теперь о Ваших литературных впечатлениях. Жаль, что «Пожар» не произвёл на Вас и Галину Павловну большого впечатления. В нём такая пронзительная боль за человека нашего времени и стыд за это наше время… А «Обрыв», конечно, прекрасно. Я перечитывала его лет десять назад – и тоже с огромным удовольствием.

Вы правы, надо перечитывать – давно пора, а я всё что-то суечусь (так говорят?), что-то боюсь пропустить, и порой читаю такую бульварную гадость, вроде Пикуля, что самой стыдно. Прочитала я его «У последней черты». Удручающе-гнусно. Образованный монах Олиодор, министр Столыпин, вельможи и фрейлины разговаривают как трактирная шпана. К тому же автор ещё и антисемит…

Я тоже стала читать много медленнее, чем раньше, и неважно запоминаю прочитанное, – раньше помнила хорошо и долго.

Спать я стала лучше, но днём часто не удаётся даже прилечь, мама то зовёт, то стучит, прихожу – спрашивает: «А куда ушли кошки?» или что-то вроде: «А мы обедали?..»

– Папа был любимцем своей мамы, потому что мальчиков в живых осталось двое: Сергей и Шурка, младший.

Судьбу Сергея определили сразу. После окончания двух классов приходского училища отправили не в гимназию, как, скажем, барышень, а в Симбирское коммерческое училище.

Потому что он должен был принять дело отца. Но если бы они повнимательнее пригляделись к старшему сыну, то поняли бы: «деловой» человек из него не может получиться, это типичный гуманитарий… С восьми лет, несмотря на насмешки взрослых «серьёзных людей» пишет стихи. Ну, и, конечно, шахматы – страсть всей жизни.

Один раз его оставили в училище без обеда. Почему? Потому что опоздал, ночевал под горой у своего приятеля Аксинского.