Летят Лебеди. Том 2. Без вести погибшие

А рынок – это вещь непредсказуемая, сегодня дёшево, завтра дорого, и вот аристократия начала беднеть.

Экономический базис стал, уже не совсем феодальный, а очень даже капиталистический, который искал идеологическую основу, вместо быстро устаревающих вассальных присяг.

Так родился национализм, как способ объединения их германоговорящего общества.

– Переведи, политрук.

– Перевожу. Ты подчиняешься мне, не потому что я твой феодал, а потому что мы оба англичане/немцы, например, и мы говорим на одном языке, ведем вместе дела, я даю тебе работу.

– Я поняла, именно таким образом рождались политические нации!

– Правильно, Валентина, единая Германия в девятнадцатом веке, представлявшая союз множества княжеств, была соединена вместе, с помощью паутины железных дорог. И всё это, в совокупности сформировало единое экономическое пространство.

Потом была франко-прусская война, в которой трудности позволили им осознать себя как одна целая и единая империя, ну и так далее.

Кроме того, были еще колонии, куда люди из этих стран плавали, вывозили оттуда ресурсы и рабов. Ну и использовали их, как рынки сбыта, где, разумеется, жили «недолюди», ведь для европейцев это было очевидно. «Недочеловек», «дикарь», ходит без костюма и без нафталинового парика, не курит табак и не имеет огнестрельного оружия, без вариантов – «неполноценный дикарь и получеловек-полузверь» с копьём.

Далее капитализм, к началу двадцатого века, перешёл в высшую стадию – империализм, а национализм перешел к своему абсолютному значению, и переродился в фашистскую идеологию.

Итог. Фашистская идеология – это идеология империализма.

Понятно?

На какое-то время в самолёте повисла тишина, видно было, что мои утомлённые, такой длинной политической информацией, товарищи, переваривают полученное. Потом Валентина посмотрела мне в глаза и спросила, как я познакомился со своей женой.

На меня резко нахлынули воспоминания, когда войной ещё и не пахло и мы всей страной строили светлое будущее, и в одной из заводских столовых я увидел её…

Я был застенчивым парнем, потому долго на неё смотреть не мог.

Покушал, завернулся в свою рабочую телогрейку и вышел на мороз. Но знакомство у нас было, что ни на есть романтическое. Зима стояла снежная, скользко было кругом. Ну я набил себе гвоздей на каблуки и иду себе, мне по барабану, есть гололёд, или его нет.