Ржевская дуга. Детство. Стихи и проза о Великой Отечественной Войне

Он постарается проследить за правильным обучением учеников. Ученики должны знать: Советы и Сталин – это плохо. Германия и Гитлер – это хорошо. Это было главным в его, довольно длинном разговоре с учительницей.

Когда немец ушёл, учительница сказала: «Я не знаю, как и что может случиться потом, но считаю – вам больше пока в школу приходить не надо». Так вот и закончился наш учебный год.

Примерно дня через три после отмены занятий мы с сестрой решили устроить себе праздник. Кажется это было воскресенье, опять взрослых в деревне не было, как я говорил, убирали хлеба.

А мы: я, сестра и брат были дома и пили чай. На столе кипел самовар, а под столом стоял небольшой мешочек с сахаром. Я достал его из тайника, это был наш военный запас.

Когда на улице раздался крик кого-то из соседних ребятишек: «Немцы!», я, помня о том, что произошло в первое появление их в нашей деревне, полез под стол, что бы спрятать этот мешок обратно в тайник. Заторопился, толкнул стол и опрокинул кипящий самовар на себя.

Ожог был страшным, с меня слезла, наверное, половина кожи, и я оказался в постели надолго. Естественно, больницы в деревне не было, лечила меня мама – смазывала ожоги белком сырых яиц – так велела моя прабабушка по отцу, она в деревне считалась знахаркой. Все деревенские лечились у неё.

До ближайшего медицинского заведения было 12 километров. Поправлялся я медленно. Пока у нас в деревне фашисты были только наездами – куры ещё гуляли по улицам и всякая другая крестьянская живность была ещё цела.

А вот когда в октябре разместился гарнизон, то очень быстро закончились и куры, и «яйки», и другая деревенская живность. Но мама, заранее, спрятала какое-то количество яичек в разных местах и продолжала моё лечение, доставая из тайников по одному, по две штуки. В это время в доме для нас места уже не было, в жилых комнатах уже жили фашисты, и мы ютились на кухне. Цыганку с детьми куда-то увезли.

Глава 5.

1941 год. Валенки

В ноябре, когда пришли холода, в деревне вывесили приказы – сдать немецкому командованию тёплую одежду и обувь. Особенно обращали внимание на валенки и шубы, за сокрытие таковых – расстрел. По домам пошли обыски. Но жители не хотели отдавать того, что в такую суровую зиму было необходимо им самим или их близким, мужьям, сыновьям и отцам, которые ушли на войну, поэтому прятали всё в какие-то тайники, часто рискуя жизнью.