Люди одной крови

Начали немцы наступление через час. Двигались цепью, растянувшись почти по всему фронту обороны поляковцев. Впереди на равных промежутках – три бронемашины. Метров с двухсот они открыли огонь из пулемётов. Поляков обернулся к Любавину.

– Как там наши сапы?

– В порядке сапы. До ручья броники подпустят и ударят. А пулемётчики метров со ста пятидесяти начнут пехоту отсекать.

Ударили наши пулемёты. Защёлкали винтовочные выстрелы. Поляков поморщился.

– Рано винтовки начали. Не снайперы, с такого расстояния фиг попадёшь.

Любавин отозвался.

– Ну, не попадём, так попугаем. А там кто его знает – они к нам идут. Всё ближе.

Пулемётные очереди врага ложились у самых окопов. Голову не поднять. Поляков забеспокоился.

– Пора бы их и причесать.

Тут и жахнул правый ПТР-овец. Центральный бронетранспортёр встал как вкопанный. Экипаж полез на землю. Воспользовавшись тем, что его пулемёт замолчал, красноармейцы открыли прицельный огонь. Цепи, перешедшие было на бег, сразу поредели и залегли. Тут же удалось подбить и второй бронетранспортёр.

– Ну, зараза, – шептал Поляков, – и тебе не долго осталось.

И точно, не прошло и пяти минут, как и он вспыхнул факелом. Немцы, даже на земле были видны как на ладони. Пулемёты молчали, зато остальные бойцы вели огонь, не спеша, выцеливая среди трупов живые мишени. Если кто-то из наступавших приподнимался, тут же вступал в дело пулемёт. И немцы не выдержали. Ползком-ползком попятились.

– А, не нравится?! – закричал Поляков.

Тот осадил его.

– Не горячись. Ты ж не знаешь, что там дальше. Нам бы этот рубеж удержать. Ещё и полдня не прошло. Надо подумать, как людей покормить до следующей атаки. А то закрутится-завертится, до темна голову не поднимешь.

Поляков удивлённо посмотрел на него.

– Ну, товарищ майор, и нервы у вас! Как будто пятый год воюете! Я насчёт этого и забыл вовсе.

– Для этого я и есть у тебя.

– А я по окопам пробегусь. Есть, поди, и раненые, и, может быть, убитые. Проверю людей.

И они занялись каждый своим делом.

На этот раз немцы готовились долго. К пяти часам ударила артиллерия. Снаряды ложились плотно. Вся позиция вмиг была изрыта. Но более пагубным был миномётный обстрел. Мины с противным воем падали с неба под прямым углом. И если попадали в траншею, амба – спасения не было.