Письма странника. Спаси себя сам

Сегодня стали особенно модными и 32 гадательные карты «Оракула (по Литиции)» с начертанными на них значениями в зависимости от встреч той или иной карты с другими картами. Употребляются такого же типа 56 так называемых «Державных игральных и гадательных карт» С. Спирова (1997). Но те и другие были для меня мало привлекательны, так же как и все предлагаемые в такого рода литературе разложения арканов по типу «Гороскопа», «Астрологических таблиц Древнего Египта», разного рода «Разложений Эттейлы» или «Жемчужины Изиды».

У меня же был несколько иной интерес к арканам, чем просто «погадать», хотя я и «гадал» иногда сам себе. И очень редко – ближайшим друзьям, да и то по их настойчивым просьбам.

В этих случаях я садился с тем, кто просил «разложить арканы», за общий стол напротив друг друга. Зажигал, как это принято, свечу и воскуривал ладан. Клал колоду с арканами на середину стола, которые, после внутренней молитвы, я просил вопрошающего накрыть руками, не прикасаясь к ним.

Свои же руки я держал поверх его рук. И около минуты мы сидели в молчаливом сосредоточении относительно друг друга.

Затем я брал арканы и, перемешав их, давал снять вопрошающему некоторую часть колоды, далее одну за другой сам снимал количество карт, исходя из ряда причин, подсказанных мне сознанием. Разложив арканы, я сразу не трактовал их, а отпускал вопрошающего домой.

Когда же все затихало в доме, когда жена и дети спали, я вновь зажигал свечу, и в одиночестве созерцал оставленные на столе карты-символы иногда два, три или четыре вечера.

И если у меня что-то получалось, то на нескольких страницах я вручал своим друзьям такие вот, например, тексты:

Вечерний сумрак чарами окутан.

И пламя восковой свечи недвижно.

И Солнце и Луна остановили

Как будто бы движение свое.

И маятник часов не нарушал

Глубокой тишины своим движеньем.

Лишь слева поднимался красный Марс —

И как бы кровью заливались стены.

И справа от стола, на циферблате

Часов, пробивших шесть, весы дрожали.

И сквозь стекло часов лицо белело.

И по полу, шурша, ползла змея…

Какая-то печаль тебя настигнет,

Из прошлого берущая начало…

Я снова взор на пламя обратил,

Что неспокойно над столом моим

Сворачивалось в длинные спирали.

И в зеркалах видения возникли

Твоих минувших дней.

Ты шла босая

И пригибала нежную траву…

И так далее.