Письма странника. Спаси себя сам

И в избе у стола треск лучинушки вторил ему…

Баянист, баянист, поиграй нам немного пиано

Про рябину с Урала, да прошлую нашу войну.

Поиграй, баянист, про тропинку в бору отсырелом,

По которой мы шли в свой последний решительный бой.

Пел баян – и летел каждый палец вдоль клавиш умело,

Словно тройка неслась по военному тракту домой.

И дорожная пыль оседала на наши ресницы.

Эх, баян, веселей свою звучную песню играй.

Мы на резвых конях далеко унеслись от столицы,

Чтобы сеять хлеба, возрождая разрушенный край.

Где лежала тайга, где не слышалось шума людского,

Мы с тобой, баянист, из бетона пекли города.

Твоя песня была нам поэмой грядущего дома.

Твоя песня жила, как и родина наша жила.

«Я люблю тебя жизнь», – выводили аккорды упрямо.

И им вторила песнь, в молодых отзываясь сердцах.

Баянист, баянист, поиграй же немного пиано,

Чтобы им не забыть, что вершилось на наших глазах.

Стала появляться и лирика.

Закатилось лето за дома.

В красную рябину завернулось.

А твоя таинственная юность

Словно среди ночи синева.

И твоя рука в моей руке.

И глаза в глаза через объятья.

И твое сиреневое платье

Как закат вечерний на реке.

Аромат духов твоих пьянит,

Ворожит, как фея в преисподней.

В этот час не ранний и не поздний

За окном лишь дождик моросит.

Шепот листьев влажных сквозь стекло.

Вечной тайны тяжкое похмелье.

Поцелуи… Вера и сомненья…

И объятий жарких серебро…

Где ж мы были в призрачной тиши —

В наважденьях этих пережитых?

Много дней испуганно забытых

Все же позабыть ты не спеши.

«С громадным удовольствием прочитал письмо от вас и фельетон, – писал Павел Федорович. – Владение пером – большое дело. Прекрасно, что у вас в этом отношении открылась возможность совершенствования. За нею обязательно появится возможность и реализации накопленного, т. е. откроется путь к публикациям. Это очень может пригодиться в будущем… Любопытен приведенный вами в очерке разговор с молодым художником на выставке.

Для уточнения скажу, что оба варианта составлены самой Еленой Ивановной, также и разбивка на параграфы. Изъятия и добавления текста были сделаны только Ею. Сами по себе эти Книги выражают одну и ту же Истину, но рассчитанную на разное восприятие разными людьми…» (декабрь 1977).