Письма странника. Спаси себя сам

И Павел Федорович помог мне открыть окно в мой же духовный Мир.

Если ты также ищешь свое Окно, тогда найди того, за кем можешь броситься в Неизвестное. Без этого невозможно Высшее Достижение.

В повести «Пламя» Николай Рерих писал: «Мы окружены чудесами, но, слепые, не видим их. Мы наполнены возможностями, но, темные, не знаем их. Придите. Берите. Стройте»…

Не обижайся, Друг мой, что письмо мое напечатано, хотя ты и говорила, что любишь письма, написанные пером. Я ручкой уже давно не пишу – привык к машинке.

Но уверяю Тебя, все звучание моей души на этих листках. Не привязывайся к физическому – лети к духовному» (май 1983).

На новой «культурной» работе, помимо сценариев для творческих вечеров, продолжал я баловаться и лирикой.

Для сотрудницы отдела, навеянные клубами дыма от ее сигареты, вышли, например, нежданные строчки:

За столом среди бумаг и дыма

Ты о чем-то долго говорила.

Нет – не о любви, не о природе,

И совсем не о плохой погоде.

Просто – говорила о делах.

И твой облик ясен был и светел.

Но печаль какую-то в глазах

Я совсем нечаянно заметил.

И хотелось мне спросить тебя:

– Где же ты находишься душою?

Почему с тобою говоря,

Я сижу с тобой и не с тобою?..

За столом среди бумаг и дыма,

Отрешенная, ты медленно курила…

Или вот такие сюжеты появлялись в воображении:

Я не верю твоим словам.

Твоим хлестким словам – не верю…

Я поверил твоим глазам —

Их мерцающим акварелям.

В темноте полуночи они

И доверчивы, и безрассудны.

Обними же меня, обними

И свои позабудь пересуды.

Я не верю пустому их вздору.

Я мертвящим фразам не верю.

Но от пальцев твоих я вздрогну.

От груди твоей захмелею.

Я растаю в твоих объятьях.

В поцелуях твоих замру я.

О, как сладостно было знать их —

Эти возгласы поцелуя.

Я поверил… А что в словах?

Кроме холода рассуждений —

В них зимы леденящий прах

И потухшие акварели.

Но когда я работал еще в Доме культуры и техники, это самое стихоплетство чуть не стоило мне должности.

Был у директора день рождения. Собрались у него дома начальники отделов и их сотрудники. Цветы, поздравления. И я с неумытым рылом – с «поэмой» к новорожденному. Ну, вручил бы тихонько под столом – как адрес в раскрашенной папке. Так нет. Дура-ак – возьми вслух, да и зачитай – при всех-то. Кто за язык тащил. Вот и все так у меня в жизни: только наладится что-то, ан нет – какая-нибудь колдобина и попадет под ногу.