Андрей Сахаров. Наука и Свобода

А начало отечественной славы Гамова положил пролетарский поэт Демьян Бедный, сообщивший о его успехе в главной советской газете:

До атомов добрались

СССР зовут страной убийц и хамов.

Недаром. Вот пример: советский парень Гамов,

– Чего хотите вы от этаких людей?! –

Уже до атомов добрался, лиходей!

Мильоны атомов на острие иголки!

А он – ведь до чего механика хитра! –

В отдельном атоме добрался до ядра!

Раз! Раз! И от ядра осталися осколки!

Советский тип – (Сигнал для всех Европ!) –

Кощунственно решил загадку из загадок!

Ведь это что ж? прямой подкоп

Под установленный порядок?

Подкоп иль не подкоп, а, правду говоря,

В науке пахнет тож кануном Октября.

Этому шедевру предпослан эпиграф, взятый из газетной новости:

«Командированный полгода назад в Копенгаген для работы в институте одного из крупнейших физиков современности – Нильса Бора, 24-летний аспирант ленинградского университета Г. А. Гамов сделал открытие, произведшее огромное впечатление в международной физике.

Молодой ученый разрешил проблему атомного ядра. Известно значение атомного ядра, как области, где сокрыты гигантские запасы энергии и возможности искусственного превращения элементов. Каждый новый шаг в раскрытии его строения представляет, следовательно, совершенно исключительный научный интерес»[25 - Демьян Бедный, «До атомов добрались» // «Правда», 25 ноября 1928. Бедный Д. Полн. собр. соч. Т. 14. Л., 1930. С. 52.].

Газетчик изложил суть работы Гамова ненамного точнее, чем поэт.

Но то был действительно огромный успех – объяснение радиоактивности на основе только что созданной квантовой механики.

Проведя три года в «лучших домах» европейской физики, в СССР Гамов обнаружил острую нехватку научных кадров. Его приняли на работу сразу в три учреждения: Физико-математический институт Академии наук, Радиевый институт и Ленинградский университет. Согласно заполненной им анкете, немецким, английским и датским языками он владел свободно, а по-древнеегипетски читал и переводил со словарем.

Без Европы за плечами он вряд ли позволил бы себе такую вольность в обращении с отделом кадров.

С собой он привез приглашение на первый Международный конгресс по ядерной физике в Риме осенью 1931 года. В повестке Конгресса значилось: «Гамов (СССР). Квантовая теория строения ядра», и он не видел причин, которые помешали бы ему сделать один из центральных докладов. Но за три года его отсутствия на родине произошли большие перемены.