Мастера иллюзий

Артем аккуратно приподнял одеяло и убедился, что они с прекрасным созданием абсолютно голые – значит, пирушка удалась! Ещё бы вспомнить, как зовут прелестницу… стараясь не разбудить девушку, он осторожно выбрался из постели и натянул плавки – почему-то они оказались на телевизоре, а остальная одежда валялась в художественном беспорядке на полу. Заяц качнул хвостом в последний раз и затих. Удовлетворенный местью Артем выскользнул за дверь.

– О, Темка встал! Доброе утро! А Венерка уже переживать начала, – сообщил Дима.

– Утро добрым не бывает, – озвучил Артем народную мудрость и сел рядом. – Всем привет.

– Здравствуй, солнышко, – откликнулась Димина подруга. – Сушнячок? Сейчас чайку зеленого налью. Наташа встает?

"Точно! Наташа!" – мысленно возликовал Артем и ответил:

– Похоже, что нет. Умаялась девушка.

– Ну, это нормально, – сказал Дима голосом Машкова и заржал, за что тут же получил полотенцем от Венеры.

– Все вы мужики одинаковые! Пойду будить, а то мы точно в институт опоздаем.

Оставшись с другом наедине, Артем первым делом выпил две таблетки "панангина" и поинтересовался, что было вчера. Картина вырисовывалась следующая: после телевизионных новостей Артем впал в какую-то прострацию, ушел в себя, не забывая, однако, поглощать пиво в ужасающих количествах. Появление Венеры с Натальей несколько его развеяло, а по приезду на Димину квартиру он так и вовсе разошелся – сыпал анекдотами похлеще Трахтенберга и пел караоке, затмевая Баскова.

– Я еще по Академии помню: если в компании симпатичная девчонка, так ты просто верх остроумия, – закончил рассказ Дима.

 – Откуда у тебя это берется? Наташке ты очень понравился.

– Я заметил, – буркнул Артем. – Меня другое волнует. Понимаешь, я думаю, Казанский собор рухнул по моей вине.

– Да, пьянство до добра не доводит, правильно люди говорят! Ты еще вчера нам что-то подобное втирал, но скажи на милость, как ты мог его взорвать, если находился в это время в "Капкане", а?

– У меня изредка бывает такое состояние, увижу что-то особенное и начинаю быстро рисовать, даже не глядя на бумагу.

Потом смотрю – помарка какая-то, штрих неосторожный, и это переносится в жизнь. В прошлый раз я нечаянно чиркнул по фюзеляжу истребителя, и самолет рухнул за городом, в этот раз мазнул карандашом по стене Казанского собора – он взорвался.

– Чепуха! – заявил Дима. – Как черточки на бумаге могут влиять на предметы? Это просто совпадение, вбил себе в голову невесть что!

– Не скажи.