Годы испытаний. Честь. Прорыв

Мильдер подошел к наблюдательному прибору и увидел, как во дворе Брестской крепости разводили караул под оркестр.

Командующий добавил:

– Мне кажется, что в свое время мы допустили ошибку, отдав русским крепость. Эти русские свиньи навряд ли правильно оценили великодушие фюрера.

– Да, крепость может надолго сковать маневр наших войск, – согласился Мильдер.

– А я, генерал, и не собираюсь брать ее в лоб… Мы обойдем Брест… Устроим им маленькие Канны. – Он изобразил обеими руками нечто похожее на клещи.

 – Пусть берут эту крепость пехотные дивизии, – усмехнулся он. – Это трудный орешек, Мильдер… Поверьте моему опыту, его не так-то легко разгрызть.

Командующий танковой группой был весьма доволен тем, как его дивизии быстро и скрытно сосредоточились и заняли исходное положение. Все эти дни до начала наступления он провел в частях, проверяя их готовность. Разведывательные данные говорили о том, что русские ничего не знают о намерениях немецкой армии, сжавшейся в сильнейшую пружину и готовой вот-вот разжаться и нанести смертельный удар по пограничным армиям.

У командующего даже появилось сомнение: стоит ли проводить артподготовку? Он сказал Мильдеру:

– Как вы полагаете, может быть, начать боевые действия без артиллерийской подготовки?

Мильдер задумался.

– Видите ли, это, конечно, вполне возможно и даже усилит элемент внезапности, но… – Он замялся. – Думаю, что русские после первого удара все же могут прийти в себя, и это вызовет в них бешеную силу сопротивления.

Поэтому лучше действовать наверняка и обрушить на врага сокрушительный огонь. Помните, как говорил о неприятеле Фридрих Великий: «Русского солдата мало застрелить – его надо свалить и приколоть штыком…»

– Да, вы, пожалуй, правы, генерал Мильдер… Во избежание излишних потерь я прикажу провести артиллерийскую подготовку в течение установленного времени.

Глава шестнадцатая

1

Рита долго гляделась в большое овальное зеркало, поворачивая то вправо, то влево голову с толстым жгутом темных, с вороным отливом кос, уложенных венком.

И чем больше она гляделась, тем больше нравилась себе.

Подойдя к шифоньеру, она достала платье из легкого бледно-розового, будто яблоневый цвет, крепдешина и надела его. В этом новом платье она выглядела совсем девочкой, нежной и беззаботной.

Пришла Наташа. Они обнялись и весело закружились по комнате под звуки вальса, едва доносившиеся с улицы.