Годы испытаний. Честь. Прорыв

—

Вот он службу отслужил,

Все на свете пережил,

Холод, зной, броски, тревоги,

Перемерял все дороги.

Говорят: – Домой идите.

Что? Домой вы не хотите?

Удивительный мужик!

Отвечает: – Я привык.

– Значит, вытерпел, прижился?

– Не прижился, а сроднился…

Сдвинул брови очень строго:

– Да, профессий в жизни много…

Мне же по душе, ребята,

Быть родной страны солдатом.

– Там ведь служба тяжела.

– Как кому, а мне – мила.

– Кто это написал?

– У папы в полку служил сержант-сверхсрочник Березкин.

Сейчас он в военном училище учится.

В квартире, где жила Наташа, распахнулось окно и показалась коренастая фигура Канашова. Наташа встала.

– Который час?

– Половина первого.

– Мне пора. Папа ложится спать. Он всегда перед сном открывает окно в своем кабинете.

Жигуленко задержал руку девушки.

– Пойдемте завтра в клуб, на картину «Если завтра война».

– Хорошо.

– До свидания, Наташа.

– Спокойной ночи.

Возвращаясь домой, Жигуленко думал: «Для начала хорошо».

Наташа долго не могла уснуть. Пестрой чередой проносились мысли: «Красив… Неглуп… Правда, избалованный маменькин сынок. Чем-то он напоминает мне Виктора, мою первую, неудачную любовь… Он тоже был красивый».

Глава пятая

1

В одно из воскресений командир дивизии Василий Александрович Русачев сидел в мягком кресле и перечитывал любимую книгу «Конармия». На столе сердито клокотал самовар, выпуская седые завитушки пара.

Увидев, что муж доедает варенье, Марина Саввишна наполнила вазу еще.

– Давай, Васенька, налью стаканчик.

– Нет, хватит.

– Ну тогда поешь варенья. – И она пододвинула вазу. Белый кружевной передник Марины Саввишны резко оттенял ее смугловатую кожу, а блестящие черные глаза и приветливая улыбка располагали к ней, и каждому, кто видел ее в домашнем кругу забот, хотелось сказать ей что-нибудь приятное. Но когда она хмурила брови, две глубокие поперечные морщины, расходясь от переносицы, делали ее лицо решительным и не очень мягким.

Увлеченный книгой Василий Александрович, не отрывая глаз от страницы, клал себе в рот ложечкой варенье – он по-детски страстно любил сладкое.

Густая янтарная капелька упала на книгу, раскрытую на коленях. Марина Саввишна аккуратно сняла ее полотенцем и отложила книгу в сторону.

– Отдохни, Васенька… Выходной день…

Русачев недовольно поднялся и потянулся было за книгой, но Марина Саввишна сунула ее в широкий карман передника. Ей уже давно не терпелось поговорить с мужем.