Годы испытаний. Честь. Прорыв

– У тебя что, опять какие-нибудь неприятности по службе?

Марина Саввишна знала: если муж, возвратившись со службы, сразу хватается за книги, значит, опять поспорил с Канашовым, который, как говорил он, застрял у него «в печенках». А если ходит по комнате, заложив руки за спину, и шарит глазами по полу, стало быть, в дивизии что-то произошло. И у Марины Саввишны в этих случаях выработалась своя особая тактика. Первые десять – пятнадцать минут она словно ничего не замечает – пусть перекипит. А потом, ни слова не говоря, подойдет, обнимет мужа и подведет его к столу, приговаривая: «Чувствую, ты что-то от меня скрываешь…»

– Нет, нет… На службе пока все в порядке… Просто прочел заново «Конармию» и грустно стало: прошла наша молодость.

Марина Саввишна начала журить мужа:

– Не нравится мне что-то твое настроение. – Она хмурила брови. Две острые поперечные морщинки разрезали высокий лоб. – За тысячи людей отвечаешь, а ведешь себя, как мальчишка капризный: поиграл с одной игрушкой, надоело, мол, дайте другую – коняшку.

Русачев смутился.

– Что ты, Саввишна!.. Ведь это я просто так… с тобой…

– Брось лукавить! Раз не лежит душа к делу, это не просто так… А еще генералом собирался стать… Генеральское звание за былые заслуги не дадут. У многих похлеще твоих заслуги. Покажи сейчас, на что ты способен. Сколько я тебя уговаривала, надо учиться, Вася. Ох, как надо! Сам видишь, что с каждым днем тебе все трудней.

Русачев похлопал ее шутливо по округлому плечу.

– Товарищ красноармеец первого эскадрона, не забывайтесь, с кем говорите… – И потом уже виновато: – Ладно, ладно, Саввишна, ты меня не агитируй. Меня не такие уговаривали. У меня свои соображения есть на этот счет… Давай-ка лучше пообедаем хоть один выходной вместе. Соскучился я по дому.

– С обедом погодим, Вася. Скоро Рита придет. Хочешь, я тебе перекусить дам?

– По случаю выходного не мешало бы, Саввишна, и вишневой настойки…

– Можно и настойки.

Она быстро собрала на стол.

– Тогда выпей и ты со мной, мать, рюмочку.

– Я после, Васенька. В пять наша комиссия хотела обследовать квартиры сверхсрочников.

– Делать вам нечего, бабоньки. Чепухой занимаетесь.

В глазах Марины Саввишны вспыхнул недобрый огонек.

– Это как же понимать, товарищ полковник?

Русачев, только что отправивший в рот стопку сладковатой настойки, глянув на рассерженную жену, поперхнулся.