Годы испытаний. Честь. Прорыв

Они договорились до того, что якобы во всех бедах в нашем батальоне виноват один лейтенант Миронов… Не слишком ли тяжелое обвинение предъявляем мы молодому командиру?

Горобец заерзал на стуле и косо взглянул на Бурунова.

– Если говорить прямо – это не по-партийному и просто нечестно. Да, лейтенант Миронов совершил серьезную ошибку… Но где же были все мы? Нельзя забывать, кто такой лейтенант Миронов. Вот уже скоро три месяца, как он находится в нашем батальоне. А кто хоть раз по-настоящему помог ему в его хорошем и ценном для армии начинании? Варится человек в собственном соку.

А когда он споткнулся, хотят избить до полусмерти его за ошибку. А ведь так недолго загубить каждую живую мысль. Можно, конечно, найти такую золотую середину и делать все правильно, но холодно, равнодушно к службе, а практически бесполезно для всех, но удобно и выгодно для себя. Вот мы в основном правильно ругаем его за промах, но опять впадаем в крайность. Некоторые товарищи поставили даже под сомнение: дорожит ли он честью батальона?

Бурунов оглядел всех.

– Людей больше любить надо, верить в них, поддерживать их желания. А если уж наказывать, то не сгоряча, а тщательно разобравшись что к чему. Загубить человека легко, а помочь ему, когда он оступится, не так просто. У Владимира Ильича нам надо учиться пониманию и оценке каждого человека. Маяковский очень точно выразил в своих стихах суть этого ленинского отношения к людям:

Он к товарищу милел людскою лаской,

Он к врагу вставал железа тверже…

В это время широко распахнулась дверь, и появился запыхавшийся Канашов.

Он шел между рядами, кивал головой направо и налево, здороваясь. Горобец слегка растерялся при виде командира полка, подал команду «Встать!» и хотел было идти докладывать, но Канашов остановил его рукой. Подполковник быстро прошел за стол, где сидело командование батальона, пожал всем руку.

Миронов испуганно посмотрел на него и подумал: «Ну, теперь пропал».

Канашов с минуту стоял, глядя сердитым взглядом, как бы припоминая все неурядицы, случившиеся с молодым лейтенантом. Некоторые командиры с тревогой и жалостью смотрели на Миронова.

– Товарищи командиры, – сказал Канашов, – каждого из нас не может не волновать случай, который произошел у нас в полку. Но я скажу вам о еще большей неприятности, заставившей меня призадуматься.

Все с затаенным дыханием поглядели на взволнованное лицо Канашова.