Годы испытаний. Честь. Прорыв

– Вопрос этот, товарищи женщины, сложный. Сразу на него не ответить положительно. Надо обдумать… Потерпите…

Шум в зале усилился.

– Почему так затянулась приемка нового здания?

– Видите ли, к таким вопросам надо подходить по-государственному. Вы знаете, что у нас везде ведется огромное строительство. Требуется много средств.

Тогда одна женщина не вытерпела и вскочила с места:

– Это мы хорошо знаем! Газеты получаем регулярно. Радио тоже слушаем. Но что мешает комиссии принять готовый дом?

И тут представитель не сдержался:

– Собственно, вы и мешаете.

Заселили самочинно.

Но голос его потонул в шуме протестующих женских голосов. Тогда представитель наклонился к Коврыгину и зашептал на ухо:

– Давай выпускай своих ораторов…

– Сейчас, сейчас! – Тот услужливо закивал головой, передал Русачеву список женщин, с которыми он заранее договорился, что они выступят.

– Товарищи, начнем выступления… Вопросы задавайте письменно, представитель округа ответит в конце собрания.

Слово для выступления предоставляю жене командира пулеметной роты товарищу Аржанцевой…

Но Аржанцевой не было. Русачев стоял, тревожно всматриваясь в затемненный зал. Вдруг он увидел, как по проходу пробирается жена Канашова. «Неужели выступит? Эта разделает меня под орех!» Но она подошла и положила записку на стол президиума. Аржанцева писала: «Прошу извинить, но выступить не могу… У меня заболел ребенок». Коврыгин дважды прочитал записку и изменился в лице.

«Вот черт, как обвела ловко!» Он тут же поднялся и попросил слова у Русачева.

– Я думаю, товарищи женщины, не надо доводить дела до неприятностей. Возвращайтесь в свои прежние комнаты, а комиссия примет новый дом – и тогда устроим новоселье… – Коврыгин попытался улыбнуться, но улыбка не получилась. – Верно я говорю?

Шум негодующих голосов пронесся по залу:

– Нет!

– Не можем мы туда-сюда ездить!

– Да что это за издевательство? Детей бы пожалели!

И тут начались выступления.

Из зала вышла пожилая, седая женщина и уверенно прошла на трибуну.

– Может быть, вам еще неизвестно, товарищ представитель округа, где мы жили. Пойдите поглядите, раз в гости приехали.

Внимание всех было приковано к этой женщине.

– Мы тут в сыром бараке жили, – говорила она. – Но так больше жить не можем!

Из зала донесся возбужденный голос:

– Они бы еще для нас, как для солдат, койки поставили в три яруса.