Круглый год с литературой. Квартал четвёртый

Мыла – ни следа.

Я спать хочу.

К чему втолкнули мыться

неведомо зачем меня сюда?

Что за нелепость?

Я ж три дня назад

уже плескался здесь.

Зачем же снова?

Быть может,

был я принят за другого,

и вот распорядились

невпопад?

Что я ещё

предположить могу?

Фантазии бесчинствовать

не ново.

Минута, две —

и вот в моём мозгу

зловещая концепция готова.

Конечно, баня —

фикция, предлог,

для простачков доверчивых ловушка.

А что? Сейчас вот пулей свалят с ног:

им человеческая жизнь – игрушка!

Наверно, собственную

прыть кляня,

сообразили, гады,

что в итоге

им отвечать

придётся за меня,

вот и надумали

убрать с дороги!

А может,

немцы нас уже бомбят?

Вот и пришло

о нас распоряженье:

списать – и всё!

При вражеском вторженье

стреляют же в подвалах всех подряд…

Конечно, днём

я счел бы это бредом,

но тёмный бесконечный коридор

с безмолвной тенью,

крадущейся следом,

настроить мог бы

и на худший вздор.

Меня вели, а сердце, холодея,

предчувствовало,

что ни шаг, финал.

Я мысленно просил:

«Скорей, скорее!»,

то ждать переставал,

то снова ждал…

В окне уже ворочалась заря,

и в одиночку

этой ранней ранью

вошёл я с чувством

разочарованья,

что пережил такие муки зря…

Ко мне с разгадкой

через час пришли

(в тюрьме не информируют заране):

нас из Калинина

в Москву везли,

положена перед этапом – баня!

После окончания срока заключения был мобилизован на строительство завода авиационной фанеры.

Вернулся в Ленинград в 1957 году. Занимался профессиональной литературной работой. Выпустил 15 книг собственных стихотворений, 3 книги переводов с коми поэта С. Попова. Переводил украинских и белорусских поэтов.

Собирал материалы о жизни и творчестве Льва Николаевича Гумилёва. Подготовил машинописный двухтомник его произведений.

Но читатели больше всего ценят его тюремные вещи. Особенно популярны трагикомедия «Аська» и «Сказка, скользкая немножко».

Великоваты для цитирования. Так что советую прочитать самим.

* * *

Симон Львович Соловейчик (родился 1 октября 1930) в «Литгазете» был фигурой легендарной и невероятно уважаемой. Он не так часто у нас печатался, но всегда с прекрасными, отточенными по мысли и форме статьями по педагогике.