Александр Македонский. Гений или каприз судьбы?

Филипп был более благоразумен, Александр ? великодушен. Отец умел скрывать гнев, а часто даже подавлять его; если же вспыхивал гневом Александр, то он мстил немедленно, не зная никакой меры в отмщении.

И тот и другой слишком любили вино, но в опьянении их пороки проявлялись по-разному. У отца было в обыкновении прямо с пира бросаться на врага, схватываться с ним, безрассудно подвергаться опасности; Александр же в опьянении свирепствовал не против врагов, но против своих приближенных. Поэтому Филипп часто покидал бой, получив раны сам, а Александр нередко покидал пир, убив друга.

Филипп меж друзей не хотел держаться по-царски, Александр же и с друзьями хотел быть царем. Отец хотел, чтоб его любили, сын ? чтобы его боялись. Интерес к наукам был одинаков у обоих. У отца было больше изворотливости, у сына ? прямоты. Филипп более умел сдерживаться в словах и речах, сын ? в поступках. Сын охотнее щадил врагов и был благороднее душой. Отец был склонен к умеренности, сын ? к роскоши. Благодаря этим своим чертам характера отец заложил основы мирового господства, а завершил это многославное дело сын».

Впрочем, когда мы более подробно познакомимся с деяниями Александра и его жизнью, в характеристику от Юстина придется внести некоторые коррективы.

2. Олимпиада и юные годы Александра

«Ищи, сын мой, царство по себе, ибо Македония для тебя слишком мала!»

    (Плутарх. Александр)

Как мы заметили выше, молосская принцесса в результате недальновидной политики эпирского царя стала женой Филиппа.

Впрочем, Плутарх утверждает, Филипп познакомился с Олимпиадой, «когда он сам был еще отроком, а она девочкой, потерявшей своих родителей». Филипп, влюбившись в нее, просил согласия на брак у брата Олимпиады, Ариббы. В любом случае, брак этот не принес счастья Филиппу, ибо его новая жена безумно любила только одну вещь на свете ? власть. Олимпиада пыталась отнять часть ее у Филиппа, но натолкнулась на полное непонимание. И тогда она решила воплотить свои мечты в жизнь через сына.

Рождение Александра сопровождалось многими таинственными знамениями, так что даже бесстрашный Филипп не знал, радоваться ли этому событию, и к жене стал относиться с опаской.

Достаточно сказать, что в ночь рождения Александра безумец Герострат сжег одно из семи чудес света ? храм Артемиды Эфесской.

«По этому поводу Гегесий из Магнесии произнес остроту, ? читаем у Плутарха, ? от которой веет таким холодом, что он мог бы заморозить пламя пожара, уничтожившего храм.