Юлий Цезарь

Проконсул прибыл как нельзя более вовремя. Враги окружили оба лагеря, непрерывно осыпая их стрелами и всевозможными метательными снарядами. Одновременно в нескольких местах предпринимались попытки штурма. В большом лагере на валу кипел бой; в малом лагере ситуация складывалась еще хуже. Галлы сломали римские заграждения, и сражение шло у преторианской палатки. Промедли Цезарь еще полчаса, и он лишился бы и лагерей, и двух легионов.

Первыми вступили в бой десять тысяч эдуев. Беспощадно они рубили тех, к кому совсем недавно спешили на соединение, кого считали своими союзниками, среди которых находилось много их же соотечественников.

У эдуев не было другого выхода: сзади шел плотный строй римских легионеров, весьма недовольных недавним маршем. Словно смерч носилась конница озверевших германцев, которые уже давно не видели настоящей добычи.

Общими усилиями войско Верцингеторига отбросили от лагерей, и Цезарь остановил битву. Он понимал, что четыре легиона утомлены длительным маршем; а два оставшихся – многочасовой битвой.

Однако уже на следующую ночь римляне атаковали соседние высоты, находившиеся недалеко от городской стены. И здесь успех сопутствовал им: легионеры захватили три лагеря галлов.

Знал бы Цезарь, чем обернется эта удача!

Как только высоты оказались в руках римлян, проконсул приказал трубить отбой. Он остановил десятый легион и несколько когорт тринадцатого, но воины остальных легионов не услышали или не захотели услышать звук трубы.

Увлеченные преследованием врага, они оказались под стенами Герговии.

– Есть такие храбрецы, кто поспорит со мной за право получить стенной венок из рук Цезаря?! – бросил вызов центурион восьмого легиона Луций Фабий, и с помощью трех воинов принялся взбираться на стену.

Примеру Луция Фабия последовали сотни легионеров. Им казалось после недавней победы, что нет ничего невозможного, непреодолимого для римлянина.

Несколько десятков воинов под началом центуриона восьмого легиона Марка Петрония подошли к городским воротам.

Держа щиты над головами, они пытались их разбить тяжелым бревном. Ворота затрещали, но в следующий миг на малочисленный отряд напали галлы Верцингеторига. Истекавший кровью Петроний слишком поздно понял свою ошибку.

– Легионеры! – обратился центурион к воинам своего манипула. – Так как я не могу спасти и себя и вас, то, по крайней мере, позабочусь о вашей жизни, которую я своим славолюбием подверг опасности.