Ягайло – князь Литовский

Он также понимал, что шансов у Андрея удержаться в своем княжестве почти нет, поэтому, «в случае горькой необходимости» Андрей Полоцкий приглашался на службу в Москву.

В это время в Москве служил двоюродный брат Андрея князь Дмитрий Михайлович, женатый на сестре Дмитрия Ивановича, а родная сестра Андрея Полоцкого – Елена была женой двоюродного брата великого князя московского – Владимира Андреевича, который сидел в Серпухове. Так что, властитель Полоцкого княжества состоял в близком родстве с московским двором и не без оснований надеялся с помощью Москвы не только возвратить Полоцк, но и стать великим князем литовским.

Князь Андрей вышел из горницы и тут же встретил своего приближенного боярина Данилу Корсака.

– Ты мне нужен, Данила, – остановил его князь. – Пойди ударь в вечевые колокола. Я хочу говорить с полоцким людом.

– О чем говорить будешь, князь? – недоуменно спросил боярин.

– Прощаться буду, – коротко отрезал Андрей. Видя, что боярин не спешит уходить, а приготовился раскрыть рот, чтобы разразиться новыми вопросами, полоцкий князь добавил.

 – Иди же, Данила. Недосуг мне с тобой лясы точить.

Боярину, так и не удовлетворившему любопытство до конца, пришлось убираться восвояси.

Через некоторое время над городом встал тяжелый гул могучих, как и сила народа, вечевых колоколов, будоража людей и отрывая их от привычных, повседневных дел. Из широкого окна княжеских палат Андрей молча наблюдал, как вечевая площадь заполнялась его подданными.

С высоты жилища люди, торопившиеся к месту вечевого собрания, напоминали князю трудолюбивых муравьев. Еще немного постояв у окна, князь покинул палаты и, в сопровождении нескольких дружинников, направился к Софийскому собору.

Поднявшись на деревянный помост, сооруженный перед главным входом в собор, Андрей Полоцкий обратил печальный взор к своим подданным. В первых рядах вечников стояли люди, с которыми князю приходилось часто общаться – богатые земельные владельцы и купцы из родов Сорочковичей, Сущевичей, Мелешковичей, Козчичей, Булавиных.

Рядом с ними стояли путные и панцирные бояре – тысяцкие, сотские, десятские, подвойские. Эти люди как бы возглавляли собрание, а за ними сплошной толпой встал многочисленный черный полоцкий люд: гончары, шорники, седляры, кушнеры, портные, кожемяки, мурали, резники и землепашцы.

Андрей Ольгердович терпеливо ждал, пока живой поток из кривых полоцких улочек прекратит стекаться на площадь.