Запас прочности

Так она решила, и настроение сразу поднялось, Лиза заулыбалась, замурлыкала какой-то мотивчик и снова принялась за примерку платья.

С Сашкой Лиза училась в одном классе. С самых первоклашек. Да и в детский сад вместе ходили. Жили они по соседству. Ну буквально на одной улице в соседних домах. Не в больших домах, как в центре города, а «на двадцатидомиках». Так их улицу в народе называли. Вообще-то официально улица имела другое, вполне красивое название – Добролюбова. Улица Добролюбова. Но еще в давние, дореволюционные времена, когда бельгийцы металлургический завод строили, вот здесь, на этом месте, они и выстроили двадцать домиков для рабочих.

Руководил стройкой инженер Енакиев. Так потом и город назвали – Енакиево. А улицу народ окрестил двадцатидомиками, и никаких добролюбовых не признавал. Называй улицу, как хочешь – хоть Добролюбова, хоть Огарёва или Некрасова, а в народе одно знают: двадцатидомики – и весь сказ! Народ здесь дружный был, рабочий.

Вместе работали, вместе отдыхали. Все обо всех все знали – все на виду.

И дети сызмальства друг дружку знали, вместе росли, учились, нередко и взрослую свою жизнь связывали. Вот так и Сашка Степанко с малых лет хвостиком за Лизой бегал. А Лизе он никогда не нравился. Скользкий какой-то был. И всегда в сторонке. Сам, бывало, нашкодит – и в кусты! А другие за него отдуваются. Да и постучать любил, наябедничать. Самый великий грех у пацанов! Ребята его сторонились: с сексотом дружить – позора не оберешься. Но Сашка из любой ситуации вывернуться умел: Я не я, и хата не моя! Бывало, и не раз, когда Лиза точно знала, что он ребят подставил, но поди докажи! А Сашка скалится своими зубами белоснежными (тоже гордость), клянется: «Да не я это, Лиза. Клянусь, не я!». Стрельнет в него Лиза ненавидящим взглядом, а с Сашки как с гуся вода. Много лет добивался он ее благосклонности. Не замечал ни насмешек, ни презрительных взглядов, все ему было нипочем. Действовал по принципу: вода камень точит. А тут, когда Лиза уже в девятом, выпускном, классе училась, Димка появился. Откуда он взялся? Вроде свой, енакиевский, только с другого конца города. Сашка аж взбеленился: «Ну и искал бы себе пару там, в своих краях. Так нет – в двадцатидомиках подавай. И Лизка, дура безмозглая, сразу клюнула, влюбилась в эту рожу цыганскую». Как же он ненавидел невесть откуда появившегося соперника! Убил бы! Не раз поджидал он Димку на родной улице, стращал: «Лучше не ходи тут, не бегай за Лизкой – хуже будет!» А как хуже – не знал.