Запас прочности

 – Так что – прощевайте… пока.

И вышел, оставляя на чистом полу грязные следы.

– Вот собака, – кивнул ему вслед Мотька. – Врет он все. Им патроны по две обоймы выдавали. По десять штук. И гранаты. Кто не струсил, те воевали. И танки гранатами забрасывали. Я за городом сам несколько подбитых видел. И обгоревших, и без гусениц. А штук пять немцы в мастерские приволокли на ремонт. Так что врет он все. Струсил и дал деру. И не он один. А теперь вишь – с ружьем ходит. Думает, до власти дорвался. Посмотрим еще, чья возьмет.

Дверь отворилась, в проеме снова показалась голова Степанко.

– Ты, щенок, – обратился он к Мотьке, – много знаешь. Вот тебя первого я и шлепну.

– Ты што? – подступил к нему Фёдор Николаевич. – Белены объелся? С фашистами воевать кишка тонка, на мальце зло срываешь? Угомонись. Решил служить немцам – служи. Это тебе потом зачтется. А мирных граждан, детей тем боле, не трожь. За это тебя и немцы по голове не погладят. – Погрозил ему пальцем. – Немец, он порядок любит.

Поживем – увидим, что к чему. Тогда и решим, что да как! И как нам жить дальше.

Сашка покачал головой, насмешливо улыбнулся:

– Ладно. Живите покеда. А начальник у меня не немец. Дружок твой, Лизка, у меня начальник. Беленко. Предупредил уж, чтоб я вас не трогал. Заботливый. А то б я кое-кому здесь зубы уже посчитал.

Он ушел, хлопнув дверью.

В комнате повисла тишина. Калугины, как завороженные, смотрели на закрывшуюся за Сашкой дверь. Лиза присела на край стула, покачала головой, прошептала:

– Нет, не может быть, чтоб и Саша… Он не такой, он не предатель.

Не может быть.

Все обернулись к ней, а Матвей подошел, погладил ее по плечу, сказал:

– Ты, Лиза, не переживай. Я тоже не верю. Наверно он по заданию остался. Не такой Сашка человек, чтобы немцам служить.

Вмешался Фёдор Николаевич.

– Где это он по заданию остался? Он перед войной отсюда ноги еле унес. Или забыли? Родители сидят, если живы еще. Обиженный Сашка советской властью, сильно обиженный.

Немцы таких обиженных и выискивают. И дают им и должности, и паек. – Он вздохнул. – О-хо-хо… – Помолчал. – Тяжкие времена настали. Вот теперь и узнаем, кто есть кто. Как рентгеном все просветятся.

Лиза не стерпела, встала.

– Ну ты, папа, даешь. Люди, конечно, разные. Только Сашу Беленко нечего просвечивать. Он давно просвеченный. И служить просто так фашистам не пойдет. По заданию он здесь или не по заданию – время покажет. А я ему верю.