Отечества славные сыны. Их подвиг бессмертен

А утром… Только-только на востоке заалеет кромка неба, предсказывая скорый восход солнца, парнишки – в лодку и айда на середину пруда, на глубину. Приколются (местные почему-то не любили пользоваться якорными грузами, а использовали шести или даже семи метровые заранее вырубленные колья, вбивали с кормы и с носа лодки в дно пруда, привязывались). И пошла рыбалка! Говорят, Анатолию везло на рыбалке больше. Возвращался он всегда с уловом и нес домой улов непременно в руках, в связке: чтобы все видели, какой он ловкий и умелый.

Закончил Анатолий семилетку (эта школа, находившаяся в центре городка, носила его имя. Что сейчас? Не знаю).

Встал во весь рост вопрос: куда дальше? Пошел работать на завод, в один из цехов. Но Анатолий хотел учиться. Родители не возражали. Александр Иванович, отец, и вовсе загордился, когда узнал, что сын его собирается поступать в лесотехнический техникум, расположенный в небольшом городе Талица Свердловской области (между прочим, этот же техникум заканчивал Николай Кузнецов, легендарный разведчик Великой Отечественной войны).

Поехал парень и поступил. Стал учиться. Там встретил свою первую и единственную любовь… В образе красивой и задорной девушки Зинаиды Быковой.

Из воспоминаний студентки Талицкого лесотехнического техникума Августы Чувыгиной (здесь и во всех других воспоминаниях буду как можно меньше вмешиваться в текст, оставляя, по возможности, таким, каким он вышел из-под пера написавшего):

«Я знала человека, о котором просите рассказать, – поясню: я обратился с открытым письмом через городскую газету «Кушвинский рабочий».

 – Он поступил в техникум в 1933 году, то есть, как и я. И мы учились на одном отделении – на отделении лесохимии. Познакомился он со студенткой Зиной Быковой, а потом они поженились.

Я помню, как он выглядел: хоть и невысок ростом, но коренастый такой; лицо широкое и угристое[5 - Этим недостатком в юности все мы, будущие мужчины, страдали.], на нем всегда играла улыбка; голос тихий и всегда спокойный; необыкновенной доброты парнишка, за что все девчонки его называли просто – «Толя-золотце».

Так много воды утекло, а этот парень по-прежнему стоит перед моими глазами».

Не пишет Августа Чувыгина о чувствах своих, но у меня такое ощущение, что она была неравнодушна к «Толе-золотцу»… Прочитывается, знаете ли, между строк. Спасибо ей за память.

Мне написал и поделился своими воспоминаниями В. Ризволин (к сожалению, полного имени не знаю. Почему-то не сохранилось в моем архиве.