Сказания новой Руси. Рассказы, сказки, памфлеты, эссе

– Это еще почему?

– Третий-то в таком деле завсегда лишний, сам должон понимать, – молодежь в другом конце зала опять хихикает. – Драит он…

– Чего драит?

Дуняшка сердито смотрит на мужика.

– Ты тупой, да, бестолочь? Вон, – она кивает в сторону молодежи, – сразу усекли. Не чего, а кого, недотёпа этакий, – женщина быстро-быстро водит туда-сюда шваброй. – Вот так драит, вот так!.. Только стон стоит.

Мужчина хмыкает и недовольно отворачивается.

– Значит, жаловаться решил?.. Ну-ну!.. На кого жаловаться? – ответа не дождалась.

 – На меня, чё ли? Без таких, как я, в грязи потонут… Без таких, как я, и вождю не выжить, а не только начальнику вокзала с его брысой кадровичкой.

– Причем тут вождь?

– А вождь твой не человек, а? Недавно, хе-хе, пять часов по телевизору заливал мне мозги. И жизнь, говорил, хороша, и жить, говорил, хорошо в его стране.

– Упекут за такое вольнодумство тебя туда, где Макар телят не пас. Взвоешь, да поздно будет.

– Меня? Упекут? И чё? Да с моей-то специальностью везде рай – что тут, что там.

Тебе, – она оценивающе осматривает молодого человека, – там, да, будет не лафа. Тюремная роба – не твой прикид. Ну и тамошняя баланда, пожалуй, не по вкусу придется, – она тычет пальцем в раскрытый журнал, где на развороте полуголая блондинка. – И этих тоже не видать, как своих ушей.

Дуняшка, орудуя шваброй с тем же ожесточением, еще долго ворчит на власть, которая дурит таких, как она; на начальство, которое гребет под себя – всё и всех; на народ, который, глядучи на такую жизнь, по-детски радуется, мчась к избирательным урнам, чтобы поддержать либо фронт какой-нибудь, либо партию отчаянных прохиндеев.

– Такие вот мы, – итожит Дуняшка, покидая зал ожидания, размахивая тряпьём и по-прежнему гремя ведёрками. Уже в дверях, повернувшись к жидкой аудитории, добавляет. – Одна мне радость – душевно поговорить с умными людьми… Как вот сейчас… Душа радуется!

А молодежь в след ей теперь уж громко хохочет:

– Крутая тетка!

Это – не аргумент

Начальник налоговой инспекции Загоруйко уж который час нервно шуршит бумагами, которых на его столе – видимо-невидимо.

Тут слышит осторожный стук в дверь. В сердцах кричит:

– Да! Входите же!

Дверь осторожно приоткрывается и показывается сначала лишь длинный нос, а потом и все лицо кавказской национальности.

– Вы сказали можно, да?

– Входите же, – недовольно бросает Загоруйко. Отчего же недовольное? Пожалуй, рассчитывал увидеть более привлекательное личико.