Сказания новой Руси. Рассказы, сказки, памфлеты, эссе

Как и вы, но… Как и вам, задали тот же вопрос: кем, мол, был мой дед до пролетарской революции?

– Ну и что? – Спросил, затаив дыхание, Михаил.

– Уж не ляпнул ли, что был белогвардейцем? – Спросил, покачав головой, Ефим.

– Я ответил: мой дед владел в Пензе бардаком. Ну, не таким большим бардаком, какой царил в Советском Союзе семьдесят лет, а маленьким-маленьким бардачком… И что райкому КПРФ не понравилось в моих словах – ума не приложу.

В самом деле, в правде-то иной раз и скрыто главное коварство.

Утешил

Похлёбкин с Похмелкиным – односельчане, к тому же дома рядом. Соседи, получается. С детства. Заскакивают на минутку друг к другу. Чаще Похмелкин, чем Похлёбкин. Потому что у того потребность возникает каждым субботним утром – традиция.

Вот и сегодня. Только-только Похлёбкин петух оторался, возвещая деревне о наступлении нового дня, как на пороге – он, Похмелкин, стало быть.

– Привет, соседушко! – излишне бодро выкрикнул Похмелкин.

Не дождавшись чего-нибудь ответного, прошел вперед, к столу, сел и сложил руки на коленях. Жена Похлёбкина, баба неприветливая к таким гостям, покосилась, хмыкнув, отошла к печи, где неоправданно демонстративно загремела посудой.

В молчании прошло минут пять. Мужики сидели по разные стороны стола и смотрели друг на друга.

Паузу оборвал все-таки гость.

– Вчерась, слышь-ка, всенародный праздник труда был.

– Это, понимаете ли, не повод, – по-свойски проворчал хозяин, – по утрам шляться.

– Радуйся, слышь-ка, соседушко…

Похлёбкин проворчал.

– Радости, понимаете ли, полные штаны.

– Радуйся, слышь-ка, соседушко, – упрямо повторил Похмелкин и закончил присловьем. – Ранний гость, слышь-ка, – до обеда.

– Утешил, понимаете ли… Чего приперся в такую рань-то, а?

– Так… это… Сказал: праздник вчерась, слышь-ка, был.

– Набуздырялся, понимаете ли? – коротко хохотнув, несколько злорадно спросил Похлёбкин.

– И, слышь-ка, хорошо так… Теперь, – он постучал кулаком по башке, – трешшыт-гудыт. Будто тыща чертей шабаш устраивает… Может… Это… Слышь-ка, найдешь чего-нибудь, а?

Похлёбкин отрицательно мотнул головой.

– Э, милый: такое добро, понимаете ли, и у меня надолго не застаивается.

– Да?.. Беда, слышь-ка… Значит, не полечишь? По-суседски…

– Нет.