Сказания новой Руси. Рассказы, сказки, памфлеты, эссе

– Так ведь, как ты говорил? Выпью цистерну и – все.

– Ха-ха-ха! Такая норма.

– Можно ли, будучи в здравом уме и твердой памяти, поверить, что ты одолеешь этакую «норму»?

– Осилил-таки, скажи? Уже сколько лет и ни грамма. Даже в большие праздники. Так что, извини, что сидим всухую.

– А чай?

– Не как прежде… Впрочем, ты и тогда не шибко-то баловался.

Я заметил:

– Жена, наверное, не нарадуется.

Денис фыркнул.

– Как бы не так! Все равно зудит над ухом. Правда, по другим поводам… Находит… Никак не угомонится.

В крови у баб…

Сделав пару глотков горячего и запашистого чая, решил спросить:

– В прошлом, помнишь, ни одной бабы не пропускал…

– Было, да быльём давно поросло.

– Так-таки и с этим завязал?

– Все оставил там.

Попытался опять пошутить, но, кажется, неудачно:

– С любовью кончены все счеты?

Денис посмотрел мне в глаза и грустно вздохнул.

– Знаешь, о чем я думаю?

– Пока не скажешь – не узнаю.

– Камер-юнкеру Пушкину бы хорошую жену! – какой резкий в разговоре поворот, но это неудивительно: он на своего «конька» не мог не вскочить.

– И что тогда?

– Прожил бы долгую и счастливую жизнь… И написал бы еще много замечательных вещей.

– Натали он любил, – заметил я.

– Да, любил…

– И волочился за двумя десятками других.

– А она?! – Денис недовольно и осуждающе хмыкнул. – Хвостом крутила! Ревность в муже вызывала… Из-за нее он погиб, из-за нее!

– Это – твое мнение.

– Не только! Это мнение многих исследователей жизни и творчества Пушкина, – Денис покачал головой и добавил.

 – Не повезло гению.

– С судьбой не поспоришь.

– Возможно… Но неудачников все равно больше.

– Удачлив тот, кто за ценой не стоит…

– Любовь – бесценна, – Денис вздохнул, – особенно, если верная, взаимная. Нет такой цены, которой бы не стоило пожертвовать ради счастья любить и быть любимым.

Вечерней электричкой я уехал. Прощаясь, Денис спросил:

– Увидимся ли?

Мне не хватило мужества солгать, и я честно, глядя в его потускневшие глаза, с грустью признался:

– Вряд ли…

Крутая динамистка

Астафьев и Корепанов вернулись к себе в половине седьмого вечера.

Они поднялись на третий этаж, приблизились к двери кабинетика, но оттуда доносился дикий мужской хохот. Астафьев чертыхнулся в сердцах.

– Черт, что им надо? Все еще на работе торчат. Думал, что их след давным-давно простыл, – он обернулся к сопровождению. – Одну минуту… подождите здесь, – он вошел.