Дорога на Китеж

Эта вера, проявившаяся и в верховном правителе, и в народе, к коему, как к братьям и сестрам, по-библейски обратился в лихую годину вождь, подняла граждан страны Советов на невиданную борьбу с невиданным доселе по изощренности, коварству и силе сатанинским злом – фашизмом. Эта вера помогла одержать победу, помогла поднять из руин разрушенные города и села, сделать жизнь людей радостной и уверенной. Безбожное атеистическое общество сохраняло в глубине души своей великий стержень – совесть и веру. И пока это было, Бог помогал нам.

Вот личная оценка Иосифа Виссарионовича своей роли в истории – уже после смерти Сталина, в его архивах нашли стихотворение «Послушник», датированное 1949 годом. Оказывается, Сосо Джугашвили, вождь и отец народов, был поэтом! Эти стихи – разговор Сталина с Богом:

Поговорим о вечности с тобою:

Конечно, я во многом виноват!

Но кто-то правил и моей судьбою,

Я ощущал тот вездесущий взгляд.

Он не давал ни сна мне, ни покоя,

Он жил во мне и правил свыше мной

И я, как раб вселенского настроя,

Железной волей управлял страной.

Кем был мой тайный высший повелитель?

Чего хотел Он, управляя мной?

Я, словно раб, судья и исполнитель,

Был всем над этой нищею страной.

И было всё тогда непостижимо:

Откуда брались силы, воля, власть?

Моя душа, как колесо машины,

Переминала миллионов страсть.

И лишь потом, весною, в 45-м,

Он прошептал мне тихо на ушко:

– Ты был моим послушником, солдатом,

И твой покой уже недалеко!

Эпиграфом к стихотворению были слова вождя: «После моей смерти… на мою могилу неблагодарные потомки навалят кучи мусора, но через много лет ветер истории их развеет»…

Знаю по собственному опыту, с каким интересом воспринимали советские граждане публикации в прессе того времени на темы морали.

И знаю, что мы, пишущие на эти темы, со школьной скамьи причисленные к сонму материалистов, главным постулатом мировоззрения коих являлся тезис превосходства бытия над сознанием, проводили на практике другую философию: чтобы докопаться до сути, надо добраться до души человеческой, чтобы оценить человека, а уж тем более вызвать в сердце его ответный отклик, необходимо нравственно услышать своего героя.

Что бы там не говорили о временах застоя, и даже более ранней поры, национально-патриотическая часть правящего большевистского конгломерата, обрусевшего, по выражению высланного некогда из страны философа Николая Бердяева, понимала: с нравственным настроем считаться надо.