Жили два друга

Мне нужен боевой экипаж, способный поражать врага, а не… – запнулся и договорил: – …не Лемешевы из Большого академического.

– Простите, товарищ командир, но эту арию из «Евгения Онегина» Лемешев не поет.

– Я сам знаю, что это из «Евгения Онегина», – взорвался Демин, – и, уж если хотите, продолжу текст этой арии. Только я, разумеется, не обладаю вокальными данными, да и чтец-декламатор ни к черту. Но стихи я прочитаю. – Он поднял вверх подбородок, прицелился глазами в розоватое облако, застывшее на небе, и безошибочно прочел несколько строф.

Потом замолчал. Трель жаворонка, скользнувшего над травяным покровом аэродрома, показалась им необыкновенно громкой. Магомедова поднесла к глазам белые, не поддающиеся загару ладони, откинула назад упавшие на глаза пряди волос.

– Дальше, товарищ командир… если помните, прочитайте, пожалуйста, дальше. Как это хорошо. Здесь, у боевого Ила… и Пушкин.

Но Демин оборвал декламацию и демонстративно вздохнул.

– А мне кажется, это плохо, товарищ ефрейтор Магомедова.

Там, где говорят пушки, музы должны молчать.

– «Когда говорят пушки», – поправил Пчелинцев, но Демин смерил его уничтожающим взглядом.

– Мы не на уроке литературы. Кстати, товарищ младший сержант, вчера у воздушных стрелков полка было занятие по материальной части пулемета БС?

– Было, товарищ командир.

– Тогда идемте на самолет, проверю, так ли вы хорошо знаете оружие, как арию из «Евгения Онегина».

– Пойдемте, – безразлично откликнулся Пчелинцев.

Как ни гонял Демин Пчелинцева по теории воздушной стрельбы, по сборке и разборке пулемета БС, устранению задержек на земле и в воздухе, воздушный стрелок давал такие точные ответы, что придраться ни к чему было нельзя.

И все-таки Демин строго сказал:

– Смотрите, младший сержант, чтобы на стоянке был в дальнейшем порядочек. Такой, как и до вас. И главное, чтобы к своим обязанностям посерьезнее относились.

– Вам не нравится мой голос, товарищ лейтенант? – невинно осведомился Пчелинцев. – Клянусь, больше на стоянке вы его не услышите.

– Да я совсем не это имел в виду, – смешался Демин.

Он надеялся, что после разговора с ним воздушный стрелок остепенится, но не тут-то было. Когда на другой день Демин неспешной походкой шествовал к своему самолету с хвостовым номером 13, он был остановлен на полпути, и не кем-нибудь, а самим командиром эскадрильи Степаном Прохоровым.

– Слушай, лейтенант, – окликнул его капитан. – Ты в своем экипаже сегодня был?

– Нет.