Нина Хованская. Биографическая повесть

Груня подвела лошадь к забору и поставила её на груду камней от развалившейся печки старой бани. Долго не думая я вскарабкалась на жердевой забор, как по лестнице, но не смогла закинуть ногу на спину лошади, так как моя нога была слишком короткая, а спина у лошади широкая. Тогда я ухватилась за её хребет и подтянулась, но просчиталась и моё тело пошло юзом через круп лошади вниз головой, прямо на камни. В итоге пробила голову у края волос, чуть выше лба. От жуткой боли я вскочила на ноги, кровь хлестала во все стороны, да так сильно, что она мне залила всё лицо и глаза.

С громким рёвом я побежала домой. Груня бежала рядом и тоже ревела навзрыд: ей было очень страшно, что дома нас накажут. Но всё обошлось, родители обработали мне рану и забинтовали голову. Со временем всё удачно зажило и голова болеть перестала, но эта вмятина у меня осталась на всю оставшуюся жизнь.

Вообще-то я была очень послушным и спокойным ребёнком, старалась никому не мешать, и даже когда старшего брата Костю наказывали за какую-нибудь шкоду и он начинал плакать, я пряталась под койку или лавку, чтобы и мне за компанию не досталось бы.

А однажды под вечер, когда все были заняты своими делами, я заглянула в печку за щит, мы его всегда протапливали на ночь, и залезла туда. Не знаю зачем я это сделала, но мне почему-то очень захотелось попасть именно туда. А там оказалось темно и очень тесно, да так, что я даже не смогла развернуться. Назад сдать ума не хватило. Я руками нащупала над головой какую-то пустоту и встала на ноги. Это оказался дымоход. Теперь я не то, чтобы развернуться, но даже присесть не могла. Слышу, меня начали искать в хате, вот только что здесь была, играла, а куда запропастилась, никто не знает. Одежда на месте, на улице темно и холодно, значит, дома, но где? Кто-то бросил дрова под печку и собирался её затапливать, а я даже крикнуть не могу от страха, вот сейчас загорится, и я задохнусь, жуть. Но когда открыли щит, увидели мои ноги и закричали: «Вот она где!». Мама сильно меня потянула и вытащила из дымохода, я только чуток поцарапалась, но смеху было на всю хату! Потому что я была вся чёрная, испачканная в саже, только глаза белые светились. Мои все хохочут, а я реву навзрыд, не понимаю, чего им так весело. Когда подросла, уже с ужасом вспоминала этот случай, ведь могли и не увидеть мои ноги, наложить дров и подпалить. Но видно, не так всё было задумано, и мне предстояло ещё много чего пройти по жизни, и плохого, и хорошего, и страх, и голод.