Крестный путь Сергея Есенина

Дело в другом: создав поэмы «Страна негодяев» и «Чёрный человек», Есенин ясно дал понять властям предержащим, что не собирается «перестраиваться», скажем, как писатель Алексей Николаевич Толстой, который тонко чувствовал конъюнктуру момента, или же как сервильный литератор Илья Эренбург.

Агентура ОГПУ работала тогда мобильно, масштабно и на высоком уровне. Кроме того, «коллективный Сальери» жил-был и здравствовал в СССР. Нашлось достаточное число высокопоставленных лиц, разглядевших в таких его поэтических произведениях, как «Страна негодяев» и «Чёрный человек», контрреволюционные посылы, безусловно, опасные выступления против существующего режима.

Если уж мнение друзей создавало у них впечатление чего-то истинно неповторимого и единственного в своём роде (а Есенин был убеждён в этом), то можно себе представить мнение иерархов Кремля и мощного аппарата дозора (ОГПУ-НКВД).

Эта борьба разворачивалась на конкретном политическом фоне с жёсткими идеологическими посылами, который не могли не учитывать ни «коллективный Сальери», ни идеологическая инквизиция высших иерархов партии.

Борьба за власть на всех фронтах в то время была на повестке дня. И в связи с этим нельзя не обратить внимания на то, что руководители ОГПУ, напрямую занимаясь тайными организациями тамплиеров и антропософов в кругах творческой интеллигенции, были одними из первых, кто, преследуя широким фронтом инакомыслие, увидел в поэмах «Чёрный человек», «Страна негодяев», «Пугачёв» не только острую сатиру на существующий режим, но и неприятие навязываемых ценностей.

Увертюра

Adagio maestro[1 - Медленно и величаво (ит.).]

«…так кто ж ты наконец? – Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо…».

(«…Ein Teil von jener Kraft Die stets das B?se will und stets das Gute schaff t…»).

    И.-В. Гёте. «Фауст»

Заранее предупреждаю, что изложенное ниже находится за гранью человеческого понимания. Хотя с неискушённой точки зрения это невыдуманная история жизни и смерти великого русского поэта Сергея Есенина.

Многочисленные документы и рукописи оказались в моих руках не случайно (теперь я прекрасно понимаю это!), достались в качестве презента, если, конечно, это можно назвать презентом. Передал мне всё это богатство Эдуард Александрович Хлысталов, следователь с легендарной Петровки, 38, полковник МВД. Он оказался человеком, чья отвага и решительность потрясли меня.