Русский Моцартеум

А то развели здесь, в России, на свою голову эту интеллигентскую болтовню: многополярный мир, врагов нет – сплошные друзья да единомышленники, безопасность как в Элладе во время Олимпийских игр, идиллия кругом! Понаслушались политических крикунов, а как доходит до дела – в кусты!

– К сожалению, сейчас работать у нас, в России, может быть, на порядок сложнее, нежели за рубежом, – признался я. – Подчас не знаешь, что истинно, а что ложно. Дело даже не в компетентности или профессионализме…

Сансаныч пропустил мимо ушей мои слова и перешел к делу:

– В Германии ты уже бывал и не раз, нравы немцев знаешь, язык твой безупречен.

Судя по твоему досье, до нас ты занимался ядерной физикой и пробавлялся журналистикой: писал статьи, репортажи – в солидные немецкие СМИ, не гнушался командировок в горячие точки Средней Азии и на Кавказ. Материал для тебя хорошо знакомый, так что оставалось время для культурных программ и развлечений.

– Да, шеф, но я что-то не припомню, чтобы нам выделялось время на культурные мероприятия.

Потом я уже давно понял, что мягкостью и корректностью нынче, как в старые добрые времена, ничего не добьёшься.

– Мне очень жаль наши старые добрые времена, – ответил старый ас и глазом не моргнув. – Но в изменившихся обстоятельствах мы не должны терять лицо. Теперь мы с американцами не враги, а даже партнеры. Будем исходить из этих постулатов. Не можем же мы ставить под угрозу исход операции из-за того, что некие оппозиционные силы пытаются вставить нам палки в колеса.

– Нет, шеф.

– Надеюсь, я не нарушаю никаких твоих личных планов? – ни с того ни с сего брякнул Сансаныч.

– Разумеется, нет, шеф, – сухо ответил я. – В Берлине меня ждет одна сударыня с интригующим именем Соня. Имею я право на личную жизнь?

– Понимаю, – спокойно ответил он. – Та самая фройляйн из финансово-экономических сфер?

– Вы не одобряете моего выбора, шеф? Все-таки она нас здорово выручила в том непростом деле, связанном с Дойче Банком.

Главное, что мы в том деле получили фору.

– Против своей воли, – сказал Сансаныч. – Насколько я припоминаю, ей хотелось как раз обратного. Она еще молодая, по мне – совсем девчонка, взбалмошная, ревнивая, неуправляемая и совершенно ненадежная.

Этой тирадой Сансаныч невольно выдал себя. Теперь все встало на свои места.